jenya444

— Передо мной два стихотворения: одно – Мандельштама, другое – Надсона. Что делает стихотворение Мандельштама гениальным, и почему стихотворение Надсона заурядно? Как можно (и можно ли вообще) сформулировать разницу между гениальным и обычным?

— Отвечу в лоб: порядок слов – и только – делает стихотворение Мандельштама гениальным, а стихотворение Надсона заурядным. Так же хитро, по легенде, ответил Бах на вопрос, в чем секрет его исполнительского мастерства: “Я просто вовремя попадаю в нужную клавишу”. Это звучит несерьезной отговоркой, но если вдуматься, именно так дело, в конце концов, и обстоит.

Сергей Гандлевский, чью фотографию на фоне я недавно помещал, приезжает в Иерусалим и пятого ноября будет выступать в книжном магазине "Бабель" (детали - в первом комментарии). Иерусалимцы и гости столицы - не пропустите! Я большой его поклонник, хотя его собственую поэзию знаю не так хорошо (два-три любимых стихотворения), - завораживает масштаб личности, нравится, как он анализирует поэзию и рассказывает о творчестве других. Под катом - небольшая подборка Гандлевского.

* * *

Ржавчина и желтизна – очарованье очей.

Облако между крыш само из себя растёт.

Ветер крепчает и гонит листву взашей,

Треплет фонтан и журнал позапрошлых мод.

Синий осенний свет – я в нём знаю толк как никто.

Песенки спетой куплет, обещанный бес в ребро.

Казалось бы, отдал бы всё, лишь бы снова ждать у метро

Женщину 23-х лет в длинном чёрном пальто.

2004

* * *

Вот наша улица, допустим,

Орджоникидзержинского,

Родня советским захолустьям,

Но это все-таки Москва.

Вдали топорщатся массивы

Промышленности некрасивой —

Каркасы, трубы, корпуса

Настырно лезут в небеса.

Как видишь, нет примет особых:

Аптека, очередь, фонарь

Под глазом бабы. Всюду гарь.

Рабочие в пунцовых робах

Дорогу много лет подряд

Мостят, ломают, матерят.

Вот автор данного шедевра,

Вдыхая липы и бензин,

Четырнадцать порожних евро-

бутылок тащит в магазин.

Вот женщина немолодая,

Хорошая, почти святая,

Из детской лейки на цветы

Побрызгала и с высоты

Балкона смотрит на дорогу.

На кухне булькает обед,

В квартирах вспыхивает свет.

Ее обманывали много

Родня, любовники, мужья —

Сегодня очередь моя.

Мы здесь росли и превратились

В угрюмых дядь и глупых теть.

Скучали, малость развратились, —

Вот наша улица, Господь.

Здесь с окуджавовской пластинкой,

Староарбатскою грустинкой,

Годами прячут шиш в карман,

Испепеляют, как древлян,

Свои дурацкие надежды.

С детьми играют в города —

Чита, Сучан, Караганда.

Ветшают лица и одежды.

Бездельничают рыбаки

У мертвой Яузы-реки.

Такая вот Йокнапатофа

Доигрывает в спортлото

Последний тур (а до потопа

Рукой подать), гадает, кто

Всему виною — Пушкин, что ли?

Мы сдали на пять в этой школе

Науку страха и стыда.

Жизнь кончится — и навсегда

Умолкнут брань и пересуды

Под небом старого двора.

Но знала чертова дыра

Родство сиротства — мы отсюда.

Так по родимому пятну

Детей искали в старину.

1980

А. Магарику

Что-нибудь о тюрьме и разлуке,

Со слезою и пеной у рта.

Кострома ли, Великие Луки —

Но в застолье в чести Воркута.

Это песни о том, как по справке

Сын седым воротился домой.

Пил у Нинки и плакал у Клавки —

Ах ты, Господи Боже ты мой!

Наша станция как на ладони.

Шепелявит свое водосток.

О разлуке поют на перроне.

Хулиганов везут на восток.

День-деньской колесят по отчизне

Люди, хлеб, стратегический груз.

Что-нибудь о загубленной жизни —

У меня невзыскательный вкус.

Выйди осенью в чистое поле,

Ветром родины лоб остуди.

Жаркой розой глоток алкоголя

Разворачивается в груди.

Кружит ночь из семейства вороньих.

Расстояния свищут в кулак.

Для отечества нет посторонних,

Нет, и все тут, — и дышится так,

Будто пасмурным утром проснулся,

Загремели, баланду внесли, —

От дурацких надежд отмахнулся,

И в исподнем ведут, а вдали —

Пруд, покрытый гусиною кожей,

Семафор через силу горит,

Сеет дождь, и небритый прохожий

Сам с собой на ходу говорит.

1984

* * *

Устроиться на автобазу

И петь про черный пистолет.

К старухе матери ни разу

Не заглянуть за десять лет.

Проездом из Газлей на юге

С канистры кислого вина

Одной подруге из Калуги

Заделать сдуру пацана.

В рыгаловке рагу по средам,

Горох с треской по четвергам.

Божиться другу за обедом

Впаять завгару по рогам.

Преодолеть попутный гребень

Тридцатилетия. Чем свет,

Возить «налево» лес и щебень

И петь про черный пистолет.

А не обломится халтура —

Уснуть щекою на руле,

Спросонья вспоминая хмуро

Махаловку в Махачкале.

1985

* * *

У Гоши? Нет. На Автозаводской?

Исключено. Скорей всего, у Кацов.

И виделись-то три-четыре раза.

Нос башмачком, зелёные глаза,

а главное — летящая походка,

такой ни у кого ни до, ни после.

Но имени-то не могло не быть!

Ещё врала напропалую:

чего-то там ей Бродский посвятил,

или Париж небрежно поминала —

одумайся, какой-такой Париж!?

Вдруг вызвалась “свой способ” показать —

от неожиданности я едва не прыснул.

Показывала долго, неумело

и, морщась, я ударами младых

и тощих чресел торопил развязку.

Сегодня, без пяти минут старик,

я не могу уснуть не вообще,

а от прилива скорби.

Вот и вспомнил —

чтоб с облегчением забыть уже

на веки вечные — Немесова. Наташа.

2010

* * *

Двор пуст и на расправу скор

и режет без ножа.

Чьё там окно глядит в упор

с седьмого этажа?

Как чье окно? — Твоё окно,

ты обретался здесь

и в эту дверь давным-давно

входил, да вышел весь.

О.Т.

Обычно мне хватает трёх ударов.

Второй всегда по пальцу, бляха-муха,

а первый и последний по гвоздю.

Я знаю жизнь. Теперь ему висеть

на этой даче до скончанья века,

коробиться от сырости, желтеть

от солнечных лучей и через год,

просроченному, сделаться причиной

неоднократных недоразумений,

смешных или печальных, с водевильным

оттенком.

Снять к чертям — и на растопку!

Но у кого поднимется рука?

А старое приспособленье для

учёта дней себя ещё покажет

и время уместит на острие

мгновения.

Какой-то здешний внук,

в летах, небритый, с сухостью во рту,

в каком-нибудь две тысячи весёлом

году придёт со спутницей в музей

(для галочки, Европа, как-никак).

Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,

осмотр шедевров через не могу.

И вдруг он замечает, бляха-муха,

охотников. Тех самых. На снегу.

Знамя 2012, 6

* * *

Среди фанерных переборок

И дачных скрипов чердака

Я сам себе далек и дорог,

Как музыка издалека.

Давно, сырым и нежным летом,

Когда звенел велосипед,

Жил мальчик - я по всем приметам,

А, впрочем, может быть, и нет.

...

1973

Flat | Top-Level Comments Only

From:

jenya444.livejournal.com

https://www.facebook.com/bbl.jerusalem/posts/pfbid0L83N9AgwvNwHGZ3oKwY2ZfALCZmCFSkvNPuA4Jxn4NfSyNWUs7E4AaMgqd4DWLnTl

Бабель. Книги. Иерусалим

Очень страшно вешать анонс о мечте, которая вот-вот воплотится, встала на цыпочки и не дышит: вдруг небо закроют... Но осторожное ура: а вдруг не закроют.
Мне страшно повезло, на второй неделе работы лавочки ко мне заглянул и выступил Анатолий Найман. Это было как благословение. Потом случались всякие чудеса, но о том, что у меня выступит Сергей Гандлевский — я и не мечтала. И вот же, жду его...
5 ноября в 19:30 в иерусалимском «Бабеле» (Кинг Джордж, 31) выступит не нуждающийся в представлении волшебный, великий, удивительный поэт, прозаик, эссеист Сергей Гандлевский.
Такие вечера пропускать нельзя.
Очень надеюсь, что он почитает и стихи, и прозу. Обожаемый. Потрясающий. Ждём.
5 ноября
Вторник
19:30
Бабель.Иерусалим
Кинг Джордж, 31
80 шек.
Билеты нужно обязательно заранее покупать по телефону: 0542067957.

From:

xgrbml.livejournal.com

> Передо мной два стихотворения: одно – Мандельштама, другое – Надсона
Правильно (https://rvb.ru/20vek/mandelstam/dvuhtomnik/01text/vol_1/01versus/0171.htm) я понимаю (https://slova.org.ru/nadson/drug-moj-brat-moj/)?

From:

jenya444.livejournal.com

Очень интересно!

From:

xgrbml.livejournal.com

Так о том, что Н тут был источником для М, только ленивый еще не писал. Я-то спросил по текст Гандлевского: он, сопоставляя Надсона и Мандельштама, приводил в пример эти два текста или что-то еще?

From:

jenya444.livejournal.com

Не знаю, в интервью про это нет, остаётся гадать.

From:

tata-akivis.livejournal.com

У нас в Хайфе он будет 6 ноября. Пришлось немного подпрыгнуть и перекроить расписание, чтобы попасть.

На первое стихотворение из этого поста есть песня у Сергея Труханова.

From:

jenya444.livejournal.com

Я был уверен, что Вы в курсе!
Расскажите потом, как было.
Кенжеев умер, Гандлевский теперь последний из той талантливой компании.

П.С. Послушал, https://www.youtube.com/watch?v=SYA99YVWdE0

From:

tata-akivis.livejournal.com

Рассказываю.
Был очень приятный вечер.

Большой, спокойный человек читал хорошие стихи.
Читал без актёрства, без позы, как автор, который понимает, что его текст говорит сам за себя — точно как я люблю.
Отвечал на вопросы.
Из наиболее близких ему поэтов своего поколения назвал Алексея Цветкова, который вдобавок был его близким другом.
Рассказывал о своей жизни в деревне под Тбилиси и что не представляет себе возвращения.
Я спросила, как он относится к песням, написанным на его стихи. Ответ был ожидаемым, что ему это не нравится и что хорошие стихи не нуждаются в дополнительной подпорке. ) Посетовал, что Труханов в Стансах изменил слова и что он уже не может высказать ему своё огорчение по этому поводу.