Набоков: по следам Ильфа и Петрова
Jul. 3rd, 2024 11:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444Гандлевской в замечательном исследовании двадцатилетней давности:
...
На удивление схожа и художественная логика Набокова и Ильфа и Петрова. В "Даре" "анонсирована" "Лолита". Уже поминавшийся Щеголев, отчим главной героини, пытается найти общий язык с жильцом-литератором: «Вот представьте себе такую историю: старый пес, — но еще в соку, с огнем, с жаждой счастья, — знакомится с вдовицей, а у нее дочка, совсем еще девочка, — знаете, когда еще ничего не оформилось, а уже ходит так, что с ума сойти. <…> Что делать? И вот, недолго думая, он, видите ли, на вдовице женится. Хорошо-с. Вот, зажили втроем. Тут можно без конца описывать — соблазн, вечную пыточку, зуд, безумную надежду. <…> Чувствуете трагедию Достоевского?" А в "Двенадцати стульях" рифмоплет на все руки Ляпис делится с собратьями-борзописцами своей художественной идеей, после короткого совещания приспособленной под либретто оперы: "Сюжет классный. <…> Советский изобретатель изобрел луч смерти и запрятал чертежи в стул. И умер. Жена ничего не знала и распродала стулья. А фашисты узнали и стали разыскивать стулья. <…> Тут можно такое накрутить…" Причем в обоих случаях чести огласить сюжет реального произведения удостаиваются персонажи-ничтожества, а авторы — Набоков и Ильф и Петров, — как бы принимая вызов, доводят бросовую вещицу до ума.
...
...
На удивление схожа и художественная логика Набокова и Ильфа и Петрова. В "Даре" "анонсирована" "Лолита". Уже поминавшийся Щеголев, отчим главной героини, пытается найти общий язык с жильцом-литератором: «Вот представьте себе такую историю: старый пес, — но еще в соку, с огнем, с жаждой счастья, — знакомится с вдовицей, а у нее дочка, совсем еще девочка, — знаете, когда еще ничего не оформилось, а уже ходит так, что с ума сойти. <…> Что делать? И вот, недолго думая, он, видите ли, на вдовице женится. Хорошо-с. Вот, зажили втроем. Тут можно без конца описывать — соблазн, вечную пыточку, зуд, безумную надежду. <…> Чувствуете трагедию Достоевского?" А в "Двенадцати стульях" рифмоплет на все руки Ляпис делится с собратьями-борзописцами своей художественной идеей, после короткого совещания приспособленной под либретто оперы: "Сюжет классный. <…> Советский изобретатель изобрел луч смерти и запрятал чертежи в стул. И умер. Жена ничего не знала и распродала стулья. А фашисты узнали и стали разыскивать стулья. <…> Тут можно такое накрутить…" Причем в обоих случаях чести огласить сюжет реального произведения удостаиваются персонажи-ничтожества, а авторы — Набоков и Ильф и Петров, — как бы принимая вызов, доводят бросовую вещицу до ума.
...
