![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444это нечто сногсшибательное. The New York Times назвал заметку "French and Russian Art on a ‘War and Peace’ Scale". Туда приехали самые разные картины вплоть до
Валентин Серов, Портрет М. К. Морозовой. 1910 год.
Холст, масло. 143 x 84 см.
Днепропетровский художественный музей, Украина.
Из видео в фейсбуке галереи удалось сохранить большой фрагмент картины с настоящими красками и оттенками, а не как обычно в интернете.
Пишут, что Морозова немного побаивалась и смущалась Серова, так как была уверена, что "он таких дам недолюбливал". Примерно за год до ранней и неожиданной смерти Серова она договорилась с художником, что он напишет её портрет "в движении", где она, по замыслу, должна была идти, улыбаться и говорить. Но Серов успел сделать только этот эскиз. Пишут, что картина переехала в Художественный музей Днепропетровска из Третьяковской галереи в 1928 году.
Морозова оставила воспоминания, в сети есть только небольшие отрывки.
" ... Серов был умён, хотя и говорил очень мало и тихо, но каждое слово его всегда было продумано, а главное правдиво и метко. Часто самое молчание его было очень выразительно. Работал он удивительно медленно, тяжело, постоянно переделывая, снова начинал и, видимо, часто сомневался и искал. Это его в самом себе раздражало, ему хотелось бы всё разрешить легко, одним штрихом, одним мазком, как «Костя Коровин», но так у него не выходило. Его натура не была такой живой, артистической, лёгкой, подвижной и восприимчивой к внешней красоте, как натура Коровина…"
"…Тяжелой его чертой был какой-то юмористический пессимизм по отношению к людям. Он своим наблюдательным трезвым взглядом видел в каждом человеке карикатуру. Или он ему напоминал какое-нибудь животное или он схватывал его внутренние и внешние черты, которые и изображал карикатурно. Редко можно было почуять в его портрете доброе и простое отношение к изображаемому им человеку. Детей он писал особенно хорошо, оно и понятно ... "
Валентин Серов, Портрет М. К. Морозовой. 1910 год.
Холст, масло. 143 x 84 см.
Днепропетровский художественный музей, Украина.
Из видео в фейсбуке галереи удалось сохранить большой фрагмент картины с настоящими красками и оттенками, а не как обычно в интернете.
Пишут, что Морозова немного побаивалась и смущалась Серова, так как была уверена, что "он таких дам недолюбливал". Примерно за год до ранней и неожиданной смерти Серова она договорилась с художником, что он напишет её портрет "в движении", где она, по замыслу, должна была идти, улыбаться и говорить. Но Серов успел сделать только этот эскиз. Пишут, что картина переехала в Художественный музей Днепропетровска из Третьяковской галереи в 1928 году.
Морозова оставила воспоминания, в сети есть только небольшие отрывки.
" ... Серов был умён, хотя и говорил очень мало и тихо, но каждое слово его всегда было продумано, а главное правдиво и метко. Часто самое молчание его было очень выразительно. Работал он удивительно медленно, тяжело, постоянно переделывая, снова начинал и, видимо, часто сомневался и искал. Это его в самом себе раздражало, ему хотелось бы всё разрешить легко, одним штрихом, одним мазком, как «Костя Коровин», но так у него не выходило. Его натура не была такой живой, артистической, лёгкой, подвижной и восприимчивой к внешней красоте, как натура Коровина…"
"…Тяжелой его чертой был какой-то юмористический пессимизм по отношению к людям. Он своим наблюдательным трезвым взглядом видел в каждом человеке карикатуру. Или он ему напоминал какое-нибудь животное или он схватывал его внутренние и внешние черты, которые и изображал карикатурно. Редко можно было почуять в его портрете доброе и простое отношение к изображаемому им человеку. Детей он писал особенно хорошо, оно и понятно ... "
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-11-17 06:54 pm (UTC)Морозова, Мария Михайловна
После рождения младшей дочери (Маруся родилась спустя три месяца после смерти Михаила Абрамовича) Маргарита Кирилловна на год уезжает с детьми в Швейцарию. Вернувшись в разгар событий 1905 года, она попадает в самый эпицентр «глубоко взволнованного общества». В стране «неспокойно и смутно», и у Маргариты Морозовой на Смоленском «как–то само собой» организовываются собрания и лекции. «Лекции эти читались на две основные темы, которые занимали тогда все либеральные круги общества: на тему о различии конституций (английской, французской, германской и американской) и на тему о социализме... Вторая тема... была, конечно, гораздо сложнее», — вспоминала Маргарита Кирилловна.
«В это время Москва волновалась; митинговали везде; по преимуществу в богатых домах: буржуазия была революционно настроена...» — свидетельствовал Белый. Собирались у обеих Морозовых — и на Воздвиженке, и на Смоленском. От прежней «дамы с тоскою по жизни» в Маргарите Морозовой не остается и следа. Она занята организацией лекций «на исторические темы» и «обсуждений текущих событий». Приходится принимать до двухсот человек — у свекрови народу собирается вдвое больше. Раньше к Морозовым съезжались на балы (кеттеринг от «Эрмитажа», тапер Лабади, румынский оркестр, певцы–неаполитанцы), заканчивавшиеся неизменным котильоном и раздачей дамам выписанных из Ниццы цветов и кокард из разноцветных лент. Теперь все иначе: литературно–музыкальные вечера, лекции о конституции, о социализме («Хотелось хоть сколько–нибудь в нем разобраться»)5. «Фортунатов читал М. К. Морозовой и Е. К. Востряковой (сестре ее) лекции по конституционному праву... в морозовском доме впервые сорганизовалась группа общественных деятелей с Милюковым, слагалась кадетская партия — здесь», — вспоминал Белый. «Как жаль, что существует Брешко–Брешковская! Иначе Маргоша была бы бабушка русской революции!» — шутили потом над Морозовой, которая готова была принимать у себя и кадетов, и бундистов, и прочих несоединимых персонажей, вне ее гостиной не встречавшихся друг с другом6.
О политических интересах и «серьезности духовных исканий», об уме Маргариты Кирилловны и о том, насколько понимает она «сложные прения за своим зеленым столом», в Москве тогда спорили много. «Думаю, что она не все понимала (без специальной философской подготовки и умнейшему человеку нельзя было понять доклада Яковенко «Об имманентном трансцедентизме...»), но уверен, что она понимала всех. Она всегда сидела в кресле, вблизи зеленого стола, а иногда в первом ряду среди публики», — вспоминал философ Федор Августович Степун. Ее ослепительные глаза «с блеском то сапфира, то изумруда» забыть было невозможно. «Подчеркнутая темными бровями чернь длинных ресниц придавала им в сочетании с синеватым отливом белка какую–то особую стальную переливчатость».
«Да, она понимала стихийно тончайшие ритмы интимней – этих человеческих отношений; но с присущей ей светскостью, под которой таилась застенчивость, она не всегда открывалась вовне; очень многие относились небрежно к ней и видели в ней "меценатку", а удивительного человека — просматривали», — поддерживал его Белый, писавший в своих мемуарах, что Маргарита Кирилловна находилась тогда «в поисках идеологий, часто нелепых, но часто и колоритных; в ней Ницше, Кант, Скрябин, Владимир Соловьев встречались в нелепейших сочетаниях...» «Удивительная по уму и вкусу женщина. Оказывается, не просто "бросает деньги", а одушевлена и во всем сама принимает участие. Это важнее, чем больницы, приюты, школы», — восхищался Морозовой В. В. Розанов.
http://www.tphv-history.ru/books/moskovskie-kollektsyonery20.html
no subject
Date: 2021-11-17 07:23 pm (UTC)no subject
Date: 2021-11-17 07:33 pm (UTC)no subject
Date: 2021-11-19 08:23 pm (UTC)"Из видео в фейсбуке галереи удалось сохранить большой фрагмент картины с настоящими красками и оттенками, а не как обычно в интернете."
Могу сходить и сфотографировать.
no subject
Date: 2021-11-19 08:32 pm (UTC)