Каждый пишет, что он слышит

[jenya444]

Розетт Ламонт: "Иосиф Бродский: поэт в аудитории"

«Ты пишешь стихотворение, чтобы понять, что ты думаешь. Ты говоришь, чтобы узнать, что ты знаешь, — говорит он. — Это знание, закопанное глубоко внутри». Монологи Бродского напоминают его гипнотическую манеру читать свои стихи. Тот, кто хоть раз услышал его чтение, никогда этого не забудет. В отличие от Евтушенко, который принимает торжественную позу, как тан­цовщик фламенко перед выступлением, Бродский стоит очень спокойно, он обращен внутрь себя. И оттуда, из внутренней бездны, населенной образами и звуками, медленно поднимается молитва, песнь. Славянская по интонации, каббалистическая в своем неотвратимом развитии, она затягивает слушателя в невидимую паутину ритма и рифм. Но у поэта-шамана нет задачи заворо­жить, одурманить. Он приглашает слушателя в путешествие по музыкальному потоку языка, чтобы вместе с ним открыть фантастический, философский, метафизический спор, который лежит в основе сложнейшим образом устроен­ных произведений. Музыка формулирует идею, а из идеи рождается музыка. «Стихотворение — это лингвистическое событие», — часто говорит Бродский.

На одном из занятий он дал ключ к разгадке своей удивительной манеры чте­ния. Обсуждали курсы поэтического мастерства, один из студентов спросил, есть ли от них какой-то толк. В попытке объяснить, почему нельзя научить писать стихи, Бродский рассказал, что значит этот процесс для него самого. «Сначала ты слышишь внутри что-то вроде ноты или звука. Начинаешь напе­вать про себя, идешь за этой нотой. Она ведет тебя, но ты пока не знаешь, куда именно. Начинает формироваться образ, и ты идешь по следу этого образа. И ты знаешь, что это музы или боги — как бы вы их ни называли — шепчут тебе. Они не могут нашептать слова, потому что музы и божества не думают словами. Они производят звуки, а мы, поэты, пытаемся с помощью слов прибли­зиться к этому услышанному нами звуку. Поэт — герой своего собственного мифа. А стихи — это его подвиги. Чтобы совершить подвиг, нужны три вещи: храбрость, развитая мускулатура и, самое главное, боже­ственное участие. Не может быть поэзии без божественной помощи или вме­ша­тельства. Так вот, если говорить об обучении, то действительно можно воспитать в человеке храбрость или помочь молодым накачать мускулы, но никак нельзя научить их тому, как получать помощь богов. То, что они или музы шепчут тебе на ухо, никак не связано с реальностью или с тем, что мы зо­вем реальностью, потому что боги живут по своим законам. Они шепчут неве­домые человеку слова, которые тот слышит как странную музыку, боже­ствен­ную песнь». — «Но можно ли научить человека читать стихи?» — спра­шивает студент. «Чтение стихов, своих или написанных другими, сродни молитве, — отвечает поэт. — Когда люди начинают молиться, они тоже сначала слышат себя. Помимо слов молитвы они слышат свой голос, который эту молитву произносит. Читать стихи — это слышать себя, читающего стихи. И поэтому я прошу вас учить стихи наизусть. Если вы хотите понять стихо­творение, лучше всего не анализировать его, а закрепить в памяти и читать наизусть. Поэт идет по фонетическому следу, мы можем даже назвать это фонетическим образом, и когда вы заучиваете его стихотворение, вы повто­ряете весь процесс его создания с самого начала».

Comments

[toernfallet.livejournal.com]

Интересно, считал ли Бродский этот механизм весификации универсальным, применимым к стихам любой длины. "Божественного участия" может хватить на две-три-четыре строфы ("Часть речи", "На столетие Ахматовой"), но не на Горбунова с Горчаковым. Принципиальная разница, однако, не в длине, а в наличии сюжета. Стихотворные миниатюры бессюжетны, или же сюжет сводится к одному не слишком протяжённому событию. В этом всё дело.

[jenya444.livejournal.com]

Из Давида Самойлова:

Артист совсем не то же, что актер.
Артист живет без всякого актерства.
Он тот, кто, принимая приговор,
Винится лишь перед судом потомства.

Толмач времен, расплющен об экран,
Он переводит верно, но в итоге
Совсем не то, что возвестил тиран,
А что ему набормотали боги.

1987

Но это не отменяет (по Бродскому) храбрости (величия замысла) и развитой мускулатуры (знание ремесла). Иначе богов не расслышишь или расслышишь, но не сумеешь записать.

[toernfallet.livejournal.com]

Хорошее стихотворение (его вполне могли "набормотать боги"), и с твоим замечанием (иначе богов не расслышишь...) я согласен. Но не верится мне, что боги могут "набормотать" что-нибудь длинненькое. Высшие силы могут подтолкнуть, а дальше сам, лишь иногда сверяясь и советуясь. "Вперёд, вперёд, моя история! Лицо нас новое зовёт."

[jenya444.livejournal.com]

Я бы сказал, что боги (язык) диктуют звуки и ритм, из которых при умении получается строчка, полная воздуха. И такие строчки могут быть разбросаны по длинному стихотворению, а уж сочетнуть их - ещё одна задача автора :)

[toernfallet.livejournal.com]

Разбросаны, да. Свободы сеятель пустынный :-)

[raf-sh.livejournal.com]

Извините за вмешательство. Я бы ответил словами Твардовского: "Как, мол, что? — Бывало всяко. — Трудно все же? — Как когда". Поскольку божественное участие здесь — не мгновенное дуновение извне, а проявление собственного накопленного в сознании и подсознании материала во всех его ипостасях — сюжетов, мелодики, образных архетипов, самоограничений, вкуса и т. д., то его может хватить на очень длинные тексты и комплексы текстов. Пушкин наглядно продемонстрировал это пресловутой осенью в Болдино.

[jenya444.livejournal.com]

А правда, что всё начинается с ритма или тоже "как когда"?

[raf-sh.livejournal.com]

Как когда, конечно. То с ритма, то просто с сочетания слов, которое пристраивается в какой-то опционально меняемый ритмический узор, пока тот не устоится, то с какого-то образа, тропа или даже мысли — пока та не перестанет быть мыслью и не превратится во что-то ближе к чувству. В любом случае, есть моменты, когда "пишут тобой", но каждый, думаю, принимает это по-своему, в зависимости от уровня самоконтроля.

[toernfallet.livejournal.com]

А по-моему - как раз "мгновенное дуновение": вдунул в ноздри дыхание жизни - а дальше сам. Со своим опытом, вкусом, и т.д.

[raf-sh.livejournal.com]

В общем, как когда и у кого как.

[toernfallet.livejournal.com]

Это да. Но ведь осознание первичной идеи существенно отличается от детальной её разработки (во всём, не только в стихах). Если что-нибудь отвлечёт Вас от осознания блеснувшей мысли, она, скорее всего, больше к Вам уже не вернётся. Но коль скоро мысль осознана - её можно развить и через час, и через день, и через год - насколько позволит накопленный опыт и чувство меры.

Кстати, вот ещё на тему "у кого как":

Окуджава: Когда внезапно возникает/ ещё неясный голос труб...
Бродский: Мой слух об эту пору пропускает/ не музыку ещё, уже не шум...

Весьма сходные ощущения, на мой взгляд.

[raf-sh.livejournal.com]

Определение поэтического произведения как некоей мысли, во что-то одетой, относится, по-моему, только к определенной части продукции этой отрасли, и по нашим временам — не самой большой по объему (а для меня — и по значению). Ваше второе определения уже представляет звук, мелодию, как зародыш... Мне же ближе следующее достаточно загадочное место из Мандельштама:

"...Таким образом, как это ни странно, форма выжимается из содержания-концепции, которое ее как бы облекает. Такова четкая дантовская мысль.
Но выжать что бы то ни было можно только из влажной губки или тряпки. Как бы мы жгутом ни закручивали концепцию, мы не выдавим из нее никакой формы, если она сама по себе уже не есть форма. Другими словами, всякое формообразование в поэзии предполагает ряды, периоды или циклы формозвучаний совершенно так же, как и отдельно произносимая смысловая единица".

Именно своей загадочностью.
Вообще-то, ars poetica — популярная веками тема. "За музыкою только дело" и "хребет риторике сверни" — не самые худшие находки в этой области. :)

[toernfallet.livejournal.com]

Ваше второе определения уже представляет звук, мелодию, как зародыш...

Это не то чтобы моё определение, это я так понял объяснение Бродского о том, как ощущается начало стихотворения. Однако в приведённом отрывке Бродский ничего не говорит о том, как ощущается его завершение. На этот вопрос он ответил Соломону Волкову: "оно [стихотворение] нравится". И думается мне, что лучшего ответа не существует, даже если создатели "определённой части продукции" руководствуются тем же принципом. Разница между настоящим поэтом и графоманом, на мой взгляд, не только в том, кто ему "наборматывает" стихи, но и в том, какой фильтр у него стоит на выходе. Иначе говоря, не важно из какого сора-шума-дыма-хлама выросли стихи. Важно уметь этот сор-шум-дым-хлам не показывать.

О форме и содержании. Я не знал этих слов Мандельштама, но Гугл знает всё. Приведённому Вами отрывку предшествует фраза:

«Я выжал бы сок из моего представления, из моей концепции» — то есть форма ему [Данте] представляется выжимкой, а не оболочкой.

А дальше он почему-то называет сок "формой". И это действительно загадка, поскольку "сок" - это жидкость, а "форма" - атрибут чего-то твёрдого. Для меня "сок" здесь - синоним первичной сущности. "Сок из концепции" - это "самая суть", имеющая форму или нет. Как когда :-)

[raf-sh.livejournal.com]

Ценная мысль там "Как бы мы жгутом ни закручивали концепцию, мы не выдавим из нее никакой формы, если она сама по себе уже не есть форма". У Бродского где-то (и не раз) говорилось об архитектонической важности просодии, что очень смыкается с этим, хотя и не эквивалентно. "Все искусства тяготеют к музыке" (то есть не к выразимому словами, логикой, а к работающему через первую сигнальную) чуть-чуть проясняет идею (к музыке, а не к синопсису), и тоже не до конца. Но главное — "что содержится в кувшине, то и льется из него", и поэта от не-поэта, по-моему, отличает именно качество содержимого сего кувшина — и вступает ли автор в прю с создателем, творит ли неповторимый мир.

[burrru.livejournal.com]

Так и есть.

[peregrevs.livejournal.com]

Весной так хочется в иную
Реальность. Эта - не предел.
Зашел поэт в одну пивную
Остыть от славы и от дел.

А вышел ночью с пьяной мордой,
Ступая шахматным конем,
И от его походки гордой
Пальто топорщилось на нем.

Вела поэта сила духа,
Сосредоточен был он, тих,
И муза пьяная на ухо
Ему нашептывала стих.