Генриетта Паскар
Jun. 4th, 2021 12:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444- Маша! Мы идем к Генриетте Паскар! Пристроим свой последний букет... «Еще одно последнее сказанье». Веселей, Маша! Наверное, дадут чаю!
Бруштейн, "Вечерние огни"
Из статьи Алека Эпштейна:
" ... Генриетта обожала театр, она брала уроки актерского мастерства, занималась в студии В. Э. Мейерхольда. После революции она смогла осуществить свою мечту, сыграв ведущую роль в создании Государственного детского театра. Когда в октябре 1919 года вышло постановление Народного комиссариата просвещения РСФСР о его организации, Г. М. Паскар сразу же вошла в состав директории. Н. И. Сац, многолетняя легендарная руководительница Московского театра для детей и Московского детского музыкального театра, вспоминала первое знакомство с Генриеттой Мироновной, обратившейся к ней со словами: «Вы — молодой энтузиаст, я, увы, уже немолода, но, быть может, зрелость моих лет будет на пользу. Что мешает нам работать вместе?»; шел ей тогда, заметим, всего тридцать второй год. О том, насколько велика была ее роль, свидетельствуют слова все той же Н. И. Сац: «Творческую работу у нас как член директории возглавляла Паскар». Г. М. Паскар ставила преимущественно западную классику: «Приключения Тома Сойера» Марка Твена, «Маугли» Редьярда Киплинга, сказки Ганса-Христиана Андерсена. Спустя почти полвека Юрий Анненков вспоминал:
Один из самых совершенных в художественном отношении детских театров был основан в первые годы революции Генриеттой Паскар, талантливейшей и изобретательнейшей пантомимной актрисой и постановщицей. Аудитория этого московского театра состояла главным образом из школьников младших классов и воспитанников детских домов, приводимых в театр их учителями и воспитателями.
Осенью 1923 года, однако, у театра возникли неожиданные проблемы: Г. М. Паскар поставила инсценировку «Острова сокровищ» Р. Л. Стивенсона, где по ходу действия на сцене поднимали британский флаг и провозглашали здравицу королю. Совершенно неожиданно для режиссера спектакль запретили после двух представлений, а саму Генриетту Паскар освободили от занимаемой должности. В 1924 году она попросила разрешения сопровождать мужа в очередной заграничной командировке — и получила его. В Россию она больше не вернулась. ... "
В Париже Паскар написала книжку о детском театре, "Mon théâtre à Moscou". Продолжаю цитировать Бруштейн, по-видимому, не разделявшей положительного мнения Анненкова:
" ... — Маша! Мы идем к Генриетте Паскар! Пристроим свой последний букет... «Еще одно последнее сказанье». Веселей, Маша! Наверное, дадут чаю!
Наша встреча с Генриеттой Паскар началась сердечно и взаимно симпатично. Она очень обрадовалась нам, к особенности Маше, которая иногда печатается в газетах. «Как же, как же! Я всегда читаю! Я в восторге». Букет она сразу поставила в вазу, хотя явно пропустила мимо ушей объяснение, откуда цветы...
Мы сидели в изящно обставленной комнате, в уютных креслах, пили чай — о нем мы с Машей мечтали уже несколько часов! — и слушали хозяйку. Было приятно, что она не добивалась наших реплик, — мы так устали, говорить нам не хотелось. А хозяйка тараторила, тараторила, заливалась, как ксилофон... Тилибом-тилибом-тилибом-бим-бим-бим-бом!..
— Сейчас я изучаю произведения Жерара де Нерваль... Изумительный!..
— ...Это — мои последние фотографические карточки... Вы находите, я не похожа? Вы не можете судить... Таким взглядом, как на этой карточке, я смотрю только на мужчин...
— ...Сейчас я прочитаю вам кое-что из моих вещей...
И полились ее «вещи», вернее, «вещицы», коротусенькие стихотвореньица в прозе, по-русски и по-французски. Некоторые даже с сюжетиком. Например, «Перчатки»...
...ОН и ОНА только что познакомились где-то в гостях, — он увозит ее с собой в свою роскошную загородную виллу, роскошно обставленную роскошной мебелью, бесшумными коврами, дискретными драпри, драгоценными вазами... Ночь они проводят там... «О, какие у тебя вдохновенные руки! — стонет он среди всевозможных других восклицаний. — О, какие! О, какие!..»
«О, какие у тебя страшные зубы, бабушка!..» Что за вздор! Это не Генриетта Паскар прочитала вслух, это я, задремав, вдруг вспомнила из «Красной Шапочки»...
Смотрю на Машу, у нее тоже напряженная улыбка человека, борющегося со сном.
Нет, что-то я, видимо, проспала, прохлопала... Потому что ОН и ОНА уже идут, гуляя, по Невскому. Ага, это уже утром, после вдохновенной ночи, ОН привез ЕЕ в город. Они проходят мимо перчаточного магазина. Заходят. ОНА примеряет разнообразные перчатки. О, как прекрасно они облегают ее вдохновенные руки! «Заверните эти... и те... и еще замшевые... и шведские... и те, серые, и беж...» ОН платит по счету. ОНА садится на извозчика и уезжает к себе домой... ОН стоит на тротуаре, глядя вслед отъезжающей пролетке, «судорожно комкая в руке счет на солидную сумму, уплаченную ИМ за ЕЕ перчатки...»
— Ничего не скажешь! Вдохновенные руки! — вдруг неопределенно изрекла Маша.
— Вам нравится? — обрадовалась хозяйка? — Один критик сказал мне, что рассказ «Перчатки» — чистейший Мопассан!
— Ну, вы, наверно, смотрели на этого критика взглядом еще похлестче, чем на той фотографии!
Надо было срочно уходить от «начинающей писательницы». У Маши играла на губах агрессивно-тенденциозная улыбка. К тому же мы с ней еле стояли на ногах от усталости.
Я откашлялась, напомнила Генриетте Паскар:
— Вероятно, наши общие друзья говорили вам, что я — гость не бескорыстный?
Как только разговор зашел не о ней самой, Генриетта Паскар сразу завяла.
— Да, да, что-то такое они мне говорили... — промямлила она, поскучнев. — Вы собираете деньги на каких-то сирот... или что-то в этом роде, да?
Я терпеливо объяснила, что такое Шлиссельбург, в чем состоит наша работа, которая требует денег...
Она порылась в сумочке, пошуршала денежными бумажками, — ей, видимо, все попадалась не та, какая была нужна.
— Пожалуйста! — протянула она мне трешку.
Лет десять спустя, уже после Октябрьской революции, Генриетта Паскар стала очень известна: она возглавляла один из первых по времени советских театров для детей в Москве. Не знаю, чем так привлекло и увлекло ее «коммунистическое воспитание смены», бывшее лозунгом этих театров.
Не знаю и того, каким «взглядом» смотрела она на детей. Нет, впрочем, знаю: равнодушно-неумным. Потому что театр, ею возглавляемый, был плохой, слюняво-слащавый театр, еще не научившийся уважать своего зрителя. Такими же были и печатные высказывания самой Генриетты Паскар о детском театре.
«Пусть невинные детские глазки, — писала она, — не видят грубой действительности! Пусть их ласкает волшебная мечта!..»
То крыло работников детского театра, к которому принадлежала я, объявило непримиримую борьбу против оболванивания «невинных детских глазок» волшебной мечтой. Борьба эта длилась не долго. Поиграв немного в революцию и коммунистическое воспитание, Генриетта Паскар очень скоро эмигрировала за границу. ... "
Этот портрет Генриетты Паскар написан Кончаловским в 1923 году, незадолго до её отъезда из России. Ну и последняя пикантная деталь: сыном Генриетты был Алекс Либерман.
Бруштейн, "Вечерние огни"
Из статьи Алека Эпштейна:
" ... Генриетта обожала театр, она брала уроки актерского мастерства, занималась в студии В. Э. Мейерхольда. После революции она смогла осуществить свою мечту, сыграв ведущую роль в создании Государственного детского театра. Когда в октябре 1919 года вышло постановление Народного комиссариата просвещения РСФСР о его организации, Г. М. Паскар сразу же вошла в состав директории. Н. И. Сац, многолетняя легендарная руководительница Московского театра для детей и Московского детского музыкального театра, вспоминала первое знакомство с Генриеттой Мироновной, обратившейся к ней со словами: «Вы — молодой энтузиаст, я, увы, уже немолода, но, быть может, зрелость моих лет будет на пользу. Что мешает нам работать вместе?»; шел ей тогда, заметим, всего тридцать второй год. О том, насколько велика была ее роль, свидетельствуют слова все той же Н. И. Сац: «Творческую работу у нас как член директории возглавляла Паскар». Г. М. Паскар ставила преимущественно западную классику: «Приключения Тома Сойера» Марка Твена, «Маугли» Редьярда Киплинга, сказки Ганса-Христиана Андерсена. Спустя почти полвека Юрий Анненков вспоминал:
Один из самых совершенных в художественном отношении детских театров был основан в первые годы революции Генриеттой Паскар, талантливейшей и изобретательнейшей пантомимной актрисой и постановщицей. Аудитория этого московского театра состояла главным образом из школьников младших классов и воспитанников детских домов, приводимых в театр их учителями и воспитателями.
Осенью 1923 года, однако, у театра возникли неожиданные проблемы: Г. М. Паскар поставила инсценировку «Острова сокровищ» Р. Л. Стивенсона, где по ходу действия на сцене поднимали британский флаг и провозглашали здравицу королю. Совершенно неожиданно для режиссера спектакль запретили после двух представлений, а саму Генриетту Паскар освободили от занимаемой должности. В 1924 году она попросила разрешения сопровождать мужа в очередной заграничной командировке — и получила его. В Россию она больше не вернулась. ... "
В Париже Паскар написала книжку о детском театре, "Mon théâtre à Moscou". Продолжаю цитировать Бруштейн, по-видимому, не разделявшей положительного мнения Анненкова:
" ... — Маша! Мы идем к Генриетте Паскар! Пристроим свой последний букет... «Еще одно последнее сказанье». Веселей, Маша! Наверное, дадут чаю!
Наша встреча с Генриеттой Паскар началась сердечно и взаимно симпатично. Она очень обрадовалась нам, к особенности Маше, которая иногда печатается в газетах. «Как же, как же! Я всегда читаю! Я в восторге». Букет она сразу поставила в вазу, хотя явно пропустила мимо ушей объяснение, откуда цветы...
Мы сидели в изящно обставленной комнате, в уютных креслах, пили чай — о нем мы с Машей мечтали уже несколько часов! — и слушали хозяйку. Было приятно, что она не добивалась наших реплик, — мы так устали, говорить нам не хотелось. А хозяйка тараторила, тараторила, заливалась, как ксилофон... Тилибом-тилибом-тилибом-бим-бим-бим-бом!..
— Сейчас я изучаю произведения Жерара де Нерваль... Изумительный!..
— ...Это — мои последние фотографические карточки... Вы находите, я не похожа? Вы не можете судить... Таким взглядом, как на этой карточке, я смотрю только на мужчин...
— ...Сейчас я прочитаю вам кое-что из моих вещей...
И полились ее «вещи», вернее, «вещицы», коротусенькие стихотвореньица в прозе, по-русски и по-французски. Некоторые даже с сюжетиком. Например, «Перчатки»...
...ОН и ОНА только что познакомились где-то в гостях, — он увозит ее с собой в свою роскошную загородную виллу, роскошно обставленную роскошной мебелью, бесшумными коврами, дискретными драпри, драгоценными вазами... Ночь они проводят там... «О, какие у тебя вдохновенные руки! — стонет он среди всевозможных других восклицаний. — О, какие! О, какие!..»
«О, какие у тебя страшные зубы, бабушка!..» Что за вздор! Это не Генриетта Паскар прочитала вслух, это я, задремав, вдруг вспомнила из «Красной Шапочки»...
Смотрю на Машу, у нее тоже напряженная улыбка человека, борющегося со сном.
Нет, что-то я, видимо, проспала, прохлопала... Потому что ОН и ОНА уже идут, гуляя, по Невскому. Ага, это уже утром, после вдохновенной ночи, ОН привез ЕЕ в город. Они проходят мимо перчаточного магазина. Заходят. ОНА примеряет разнообразные перчатки. О, как прекрасно они облегают ее вдохновенные руки! «Заверните эти... и те... и еще замшевые... и шведские... и те, серые, и беж...» ОН платит по счету. ОНА садится на извозчика и уезжает к себе домой... ОН стоит на тротуаре, глядя вслед отъезжающей пролетке, «судорожно комкая в руке счет на солидную сумму, уплаченную ИМ за ЕЕ перчатки...»
— Ничего не скажешь! Вдохновенные руки! — вдруг неопределенно изрекла Маша.
— Вам нравится? — обрадовалась хозяйка? — Один критик сказал мне, что рассказ «Перчатки» — чистейший Мопассан!
— Ну, вы, наверно, смотрели на этого критика взглядом еще похлестче, чем на той фотографии!
Надо было срочно уходить от «начинающей писательницы». У Маши играла на губах агрессивно-тенденциозная улыбка. К тому же мы с ней еле стояли на ногах от усталости.
Я откашлялась, напомнила Генриетте Паскар:
— Вероятно, наши общие друзья говорили вам, что я — гость не бескорыстный?
Как только разговор зашел не о ней самой, Генриетта Паскар сразу завяла.
— Да, да, что-то такое они мне говорили... — промямлила она, поскучнев. — Вы собираете деньги на каких-то сирот... или что-то в этом роде, да?
Я терпеливо объяснила, что такое Шлиссельбург, в чем состоит наша работа, которая требует денег...
Она порылась в сумочке, пошуршала денежными бумажками, — ей, видимо, все попадалась не та, какая была нужна.
— Пожалуйста! — протянула она мне трешку.
Лет десять спустя, уже после Октябрьской революции, Генриетта Паскар стала очень известна: она возглавляла один из первых по времени советских театров для детей в Москве. Не знаю, чем так привлекло и увлекло ее «коммунистическое воспитание смены», бывшее лозунгом этих театров.
Не знаю и того, каким «взглядом» смотрела она на детей. Нет, впрочем, знаю: равнодушно-неумным. Потому что театр, ею возглавляемый, был плохой, слюняво-слащавый театр, еще не научившийся уважать своего зрителя. Такими же были и печатные высказывания самой Генриетты Паскар о детском театре.
«Пусть невинные детские глазки, — писала она, — не видят грубой действительности! Пусть их ласкает волшебная мечта!..»
То крыло работников детского театра, к которому принадлежала я, объявило непримиримую борьбу против оболванивания «невинных детских глазок» волшебной мечтой. Борьба эта длилась не долго. Поиграв немного в революцию и коммунистическое воспитание, Генриетта Паскар очень скоро эмигрировала за границу. ... "
Этот портрет Генриетты Паскар написан Кончаловским в 1923 году, незадолго до её отъезда из России. Ну и последняя пикантная деталь: сыном Генриетты был Алекс Либерман.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-06-04 06:45 pm (UTC)" ... Через год-другой после переезда в Москву матери Алекса Генриетте тоже улыбнулась удача. Ее потрясло количество бездомных голодных детей на столичных улицах. Сироты, беспризорники или просто дети тех, кто постоянно пропадал на работе, стали настоящей социальной проблемой. Чтобы увести их с улицы и чем-то занять, Генриетта придумала устроить детский театр. Это предложение заинтересовало одного из ее бывших любовников, Анатолия Луначарского, тогда наркома просвещения – он всегда с энтузиазмом помогал авангардному искусству (в том числе поэтам, например Маяковскому). В 1919 году Луначарский выделил средства на первый Государственный детский театр. Поначалу Генриетта всего лишь состояла в совете, в который кроме нее входил еще и Константин Станиславский, но уже через год стала директором и главным руководителем нового проекта. В последующие четыре года, в пору расцвета режиссуры Всеволода Мейерхольда, зенита славы МХТ и новейших достижений европейского театрального искусства, она привлекла самых выдающихся художников и декораторов страны к созданию бутафории и костюмов для своих пьес, среди которых были “Приключения Тома Сойера”, “Остров сокровищ”, “Маугли” и сказки Андерсена. Билеты распространялись бесплатно, и зрительный зал на четыре сотни мест был вечно переполнен. Детям раздавали бутерброды – многие из них целыми днями ничего не ели. ... "
no subject
Date: 2021-06-04 07:55 pm (UTC)Я знаю, что мы все выросли на книге "Дорога уходит вдаль" и всякое такоэ, но это никак не делает Бруштейн светочем истины. Особенно там, где замешана революционная идеология - Бруштейн явно была от нее в восторге всю свою жизнь.
no subject
Date: 2021-06-04 08:08 pm (UTC)" ... Цветы мы доставили в Петербург вполне благополучно. Ночь они провели в ванне с водой и утром были свежие, словно сейчас только срезанные. С утра одни из членов нашей «Шлиссельбургской группы» составляли букеты, другие разносили их по городу. Мы с Машей, как всегда в таких случаях, ходили вместе. Выйдем из дома, неся каждая не более чем по одному букету. Снесем цветы по двум адресам — и обратно, за новыми цветами.
Разносили мы цветы «по хорошим людям». Одни добровольно, охотно, иные с радостью давали на нашу работу деньги, иногда не малые. Кто они? Писатели, врачи, артисты, инженеры, общественные деятели. Адвокаты — члены так называемой «Организации политических защитников». Организация эта была большая, широко разветвленная по России. В нее входили виднейшие адвокаты, они выступали во всех политических процессах, где бы те ни слушались, выезжая для этого иногда в отдаленнейшие местности и города. Наконец, мы обходили и просто «богатых сочувствующих», — в то время таких было еще много. Этот наш «сбор цветочного меда» — хотя мы никогда и нигде не просили денег, так сказать, впрямую — производился несколько раз в лето и был одним из нерегулярных источников дохода нашей «Шлиссельбургской группы» ... "
Про революционную идеологию - она наверняка сочувствовала всю жизнь дореволюционной общественной жизни, не думаю, что её радовали сталинские времена. Паскар дала всего трёшку и не проявила внимания и понимания, так что отношения не сложились задолго до театра.
no subject
Date: 2021-06-04 08:28 pm (UTC)no subject
Date: 2021-06-05 07:47 am (UTC)no subject
Date: 2021-06-05 01:38 pm (UTC)" ... Старик взял наш букет. Приложил цветы к щеке, постоял так несколько секунд, словно прислушиваясь к голосам, давно отзвучавшим. Он был искренне взволнован.
Мы молчали. Мы тоже были взволнованы.
— Разрешите мне… — сказал он, вынимая из бокового кармана бумажник. — Разрешите мне в меру моих сил участвовать в вашей работе.
Он подал нам двадцатипятирублевую бумажку. Это была большая сумма, — даже богатые люди не всегда жертвовали так щедро. На прощание он поцеловал каждой из нас руку.
— Чудный старик! — сказала с чувством Маша, когда мы вышли на улицу. — Но, конечно, старый кринолин! Лапы нам поцеловал, комик! ... "
И тут вспомнилась другая реакция из той же Бруштейн:
" ... - Милый вы, старый ребенок! - сказал ей однажды папа, любуясь ее веселостью, и вдруг, неожиданно для всех (и, уж наверное, для самого себя!), поцеловал Вере Матвеевне руку.
- Ба-а-атюшки! - ахнула ошеломленная старуха. - Руку мне поцеловали... - и добавила с неожиданной грустью: - Первый раз в моей жизни! ... "
no subject
Date: 2021-06-05 02:14 pm (UTC)