Карпов vs Корчной: как себя вести с советской властью

[jenya444]

Альбурт о Карпове:

" ... Толя, насколько я его знаю и понимаю, был всегда очень хорош в ЛЮБЫХ играх. Помню, например, как Фурман показывал ему абсолютно новую для него игру, и через пару конов он начинал играть на его же уровне, а потом начинал обыгрывать. ИГРОК! Понимал все карточные игры и, конечно, шахматы. И жизнь, я думаю, для него была заданная реальность. Карты сданы такие, надо ими играть. По правилам. Поэтому его зачастую удивлял Корчной. Перед их первым матчем у них у обоих брали интервью. Им задают одни и те же вопросы. Например, «Ваш любимый фильм?» Толя, естественно, отвечает «Освобождение». Виктор Львович: «Ночи Кабирии». Тоже вполне нормальный фильм, шел в СССР, но это совсем другое. Дальше: «Ваша любимая книга?» «Как закалялась сталь», – отвечает Толя. «Над пропастью во ржи», – говорит Корчной. Опять же хорошая, прогрессивная книга, и опять же не совсем «то». Потом: «Ваше любимое блюдо?» Ну, Виктор Львович отвечает, предположим, «Равиоли». Толя: «Сибирские пельмени». Я очень, кстати, любил пельмени, а вот Толя, кажется, не слишком их жаловал. И когда мы после вместе кушали, я над этим подшучивал: «Толя, а ты в самом деле обожаешь пельмени?» Но опять же это была игра. Я помню, в большой компании его спросили: «Толя, а тебе что, действительно нравится Освобождение?» Там же был целый цикл. «Ты в самом деле смотрел все серии?» Толя даже удивился: «Буду я смотреть такую чушь?!» Он не боялся, что кто-то на него донесет, потому что понимал: наверху от него не ждут, чтобы он полюбил «Освобождение», а знают, что в нужный момент он скажет «правильно».... "

Два отрывка из двух интервью Корчного на ту же тему



1.

" ...  — Что же все-таки в вас так не нравилось Советам?

 — Моя прямота и явное нежелание продаваться. Я был очень буйный, потому договориться не получилось бы. И прежде всего с самим собой. В 1974 году перед финальным матчем претендентов с Карповым нам задали несколько вопросов. Спросили, кто любимые авторы. Карпов назвал Лермонтова, я же — О'Генри. Спросили о фильме. Карпов назвал «Освобождение», я — «Ночи Кабирии» Федерико Феллини. Естественно, народу дали понять, кто есть кто… Уже по окончании матча в интервью югославской газете «Политика» я наговорил много «лишнего». Заместитель председателя Спорткомитета СССР, когда меня за это отчитывал, сказал: «Если вы еще раз будете так себя вести, нам придется с вами расстаться». ... "

2.

" ...  Карпов - уральский самородок...

- Ну да, из рабочей семьи, с безупречной анкетой, в отличие от меня не позволял себе вольностей. Перед матчем нам задали несколько вопросов - например, поинтересовались, кто наши любимые писатели: я О'Генри назвал, а он - Лермонтова. Спросили, какой нам понравился фильм: я ответил, что «Ночи Кабирии» Федерико Феллини, а Карпов - что киноэпопея «Освобождение» про войну, и так было во всем. Этот человек знал, что сказать ... "

И, наконец, из свежего интервью Карпова:

" ... А Корчной обожал скабрезные анекдоты. Но мне другой запомнился. Из-за которого у Виктора Львовича в Ленинграде начались проблемы с партийными органами. Как-то собрались там перед межзональным турниром. Корчной выпил лишнего и спросил у Тупикина, второго секретаря райкома, председателя ленинградской шахматной федерации: «Отгадайте, что мы соберем, если не будет урожая?» Тот пожал плечами. Корчной прищурился: «Анатолий Петрович, вы же серьезный партийный руководитель — и таких вещей не знаете?!» Председатель напрягся: «Ну и что соберем?» «Пленум ЦК КПСС!» — с торжеством сообщил Корчной. Тупикин каламбур не оценил. Отношения были испорчены. История в духе Корчного — из-за острого языка мог на ровном месте рассориться с кем угодно. ... "

Comments

[anna-bpguide.livejournal.com]

Как деликатно это названо игрой...

[burrru.livejournal.com]

Очень многие люди делят Карпова и Корчного на своего/чужого (или наоборот), в зависимости от политических взглядов. На самом деле всё иначе. Карпов - шахматный гений от рождения, таких было в истории всего три. Корчной - гениальный боец, таких вообще никогда не было. Он выиграл у молодежи сильнейший турнир в Биле, когда ему было за 70.

Каждому из них нужно было быть собой, сохранить свою сущность. Карпову для этого было необходимо, чтобы ему просто не мешали, а лучше - поддерживали. Корчному были необходимы конфликт, противостояние, враги и ненависть.

Напомню, что они со временем помирились, и Корчной даже играл за команду Карпова в каких-то командных турнирах.

[jenya444.livejournal.com]

Согласен. Но это не отменяет деления на свой/чужой, в частности в свете приведённых отрывков из интервью.

[burrru.livejournal.com]

Особенно тяжело делить на свой/чужой Богатырчука
https://ru.wikipedia.org/wiki/Богатырчук,_Фёдор_Парфеньевич

[jenya444.livejournal.com]

В целом чем дальше от нас, тем сложнее, Морфи тоже сложно. Обстоятельства и атмосферу, описанные в посте, я ещё могу примерить на себя, пусть немного и в малом возрасте, но успел в них пожить.

[anna-bpguide.livejournal.com]

Думаю, это дополняет, но не отменяет. Счастье Карпова, что за помощью он мог обращаться к сферам средней мерзопакостности. Но замечание важное, спасибо.

[raf-sh.livejournal.com]

Лариса Ильинична Вольперт мне рассказывала, что в командных соревнованиях Корчной всего себя отдавал команде (играя за «Труд» или за Ленинград). Анализировал все отложенные партии, сколько требовалось – порой до утра, в отличие от Тайманова – тот в чужие позиции не мог себя заставить вкладываться. Корчной был очень чувствителен. Однажды она, зная это, стояла метрах в двух от его столика, где в условиях жестокого цейтнота игралась решающая партия соревнования. Корчной партию, наконец, выиграл. А позже сказал ей: «Ну, и что ты так отвратительно тряслась?»

[jenya444.livejournal.com]

Отлично!
Знаменитый преподаватель 67 школы (русский язык и литература) говорил, когда какая-нибудь девочка уж совсем плохо себя вела: "я вас сейчас выкину из окна, и вы будете лететь - маленькая, визжащая, отвратительная".

[vector-field.livejournal.com]

Ответы Корчного очень напоминают Довлатова в роддоме: "Отец — дружественный нам эфиоп".

[jenya444.livejournal.com]

Думаю, и Карпов так считал. А я тоже люблю О'Генри и "Ночи Кабирии".

[tijd.livejournal.com]

Письмо с осуждением Корчного не подписали три выдающихся советских гроссмейстера: Михаил Ботвинник, Давид Бронштейн и Борис Гулько. КГБ трудно было наказать Ботвинника, уже завершившего спортивную карьеру. А вот Бронштейн и Гулько в полной мере испытали на себе мощь репрессивной системы. Бронштейн, лишенный возможности выезжать за границу, на 15 лет был вычеркнут из числа участников международных турниров. Гулько был отстранен от зарубежных поездок и участия в международных турнирах на территории Советского Союза. Правда, в 1977 году, вопреки усилиям руководства Управления шахмат, Гулько выиграл чемпионат СССР. Тогда, в нарушение регламента соревнований, Гулько и второй претендент на чемпионское звание — Дорфман — были принуждены к матчу между собой. Матч закончился вничью, и вопрос об очередном чемпионе был формально объявлен открытым.

Письмо «Советские гроссмейстеры осуждают поведение Корчного» выглядело так:

«Ничего, кроме чувства возмущения и презрения, не вызывает у нас подлый поступок шахматиста В. Корчного, предавшего Родину. Став на обычный для подобных отщепенцев путь клеветы, Корчной пытается теперь делать ходы в грязной политической игре, стремясь привлечь внимание к своей персоне, набить цену у любителей дешевых сенсаций.
Встречаясь с Корчным за шахматной доской, многие из нас не раз сталкивались с проявлением его зазнайства и бестактности. Многое прощалось Корчному, щадилось его болезненное самолюбие, а эта терпимость, видимо, воспринималась им как должное. Теперь, попросив защиты от надуманных преследований у голландской полиции, Корчной свои мелкие личные обиды пытается возвести в ранг международных проблем.
Решительно осуждая поведение Корчного, мы полностью одобряем решение Шахматной федерации СССР о его дисквалификации и лишении спортивных званий.»

Борис Гулько и его жена Анна Ахшарумова (чемпион СССР и вероятный претендент в чемпионы мира) были лишены возможности участия в международных соревнованиях. Подав прошение на выезд в Израиль в 1979, они на семь лет стали отказниками. В 1981 они подписали другое письмо, в защиту Сахарова.

«Все честные люди земли думают в эти дни об этом человеке.
Его пламенные протесты против термоядерной катастрофы, против гегемонизма и авантюризма в политике звучали и продолжают звучать в нашем мире, наполненном страхом, подозрениями, насилием. Депортированный в город Горький, лишенный радости общения с друзьями и единомышленниками, Сахаров стал всем нам — и тем, кто знал его лично, и тем, кто никогда не имел счастья видеть и говорить с ним, — еще ближе, еще понятнее. Наивны попытки сломить его духовно, так же как наивно думать, что таким приемом можно стереть имя Сахарова в умах и душах современников.
Много пророков на Руси звало к топору, к насилию, но вряд ли был в российской истории человек, с такой пронзительной силой призвавший к миру, к уважению человеческой личности и достоинства, к уважению прав любого народа — большого и малого.
А.Д. Сахаров показал, что в любой стране можно и должно быть честным и принципиальным человеком, бороться за свои убеждения. Может быть, это его открытие значит в общечеловеческом плане больше, чем научное открытие любого ранга.
Имя Андрея Дмитриевича Сахарова стало для всех символом надежды. В день шестидесятилетия мы хотим напомнить Андрею Дмитриевичу о той любви, уважении и преклонении, которые он завоевал своим гражданским подвигом у нас и, мы не сомневаемся, у многих миллионов людей во всем мире.»

[jenya444.livejournal.com]

Старый Семён говорил так:

" ... Во-первых, о тех, кто не подписал.
Ботвинник сказал, что напишет отдельное письмо. Не уверен, что в этом письме, если бы он его все же написал, Патриарх защищал бы Корчного.
Бронштейн, игравший в те дни, кажется, в Польше подписывать не отказывался, а просто не подходил к телефону.
Спасский и Лилиенталь были уже практически эмигрантами.
Гулько - пожалуй, единственный, прямо отказавшийся. Ну так его и гнобили больше всех.... "

Кроме того, Карпов тоже не подписал, а написал отдельное письмо:

«Решение В. Корчного изменить Родине меня глубоко поразило и огорчило. Поразило потому, что, вопреки нынешним утверждениям Корчного, никаких помех его творческой деятельности в стране, которой он был обязан всем, что помогло полностью раскрыть его дарование, не было и быть не могло. Наоборот, всем известно, что для него, как и для всех советских спортсменов, были созданы условия, о которых наши коллеги на Западе могут лишь мечтать. Утверждать обратное нечестно и непорядочно.

Огорчило потому, что шаг, сделанный Корчным, ставит под угрозу всю дальнейшую творческую деятельность этого человека.

Разделяя возмущение советской общественности недостойным поведением Корчного, я поддерживаю решение Шахматной федерации СССР о лишении его спортивных званий и права представлять на мировой арене советскую шахматную школу».

Подписали: Авербах, Антошин, Балашов, Белявский, Болеславский, Бондаревский, Ваганян, Васюков, Гаприндашвили, Геллер, Гипслис, Гургенидзе, Гуфельд, Котов, Крогиус, Кузьмин, Лутиков, Петросян, Платонов, Полугаевский, Романишин, Савон, Смыслов, Суэтин, Тайманов, Таль, Тукмаков, Флор, Фурман, Холмов, Цешковский.

Помню, как Макарычев рассказывал, что ему сильно повезло - он получил звание гроссмейстера на несколько месяцев позже, и к нему не обращались за подписью.

[tijd.livejournal.com]

В год бегства Корчного (1976) 12-летний Гарри Каспаров, сменивший накануне фамилию, стал чемпионом СССР среди юношей, а его политический покровитель Гейдар Алиев — кандидатом в члены политбюро ЦК КПСС.

В 1999 Каспаров достиг рекордного шахматного рейтинга, а трижды выигрывавший у него до этого Борис Гулько во второй раз стал чемпионом США.

Из книги «КГБ играет в шахматы»:

В 1990 году на турнире в Линаресе, ближе к финишу, я выиграл партию у Гарика Каспарова, доведя наш личный счёт до 3:0. После партии ко мне подошёл известный испанский шахматный журналист Леончо Гарсия, по кличке «череп» из-за полного отсутствия растительности на голове, и, протянув мне микрофон, задал вопрос, на который, как ему казалось, он предвидел мой ответ.
– Какой момент в вашей жизни стал самым счастливым после отъезда из Советского Союза?
– Самым счастливым моментом в моей жизни, – ответил я, не задумываясь ни на секунду, – был сам момент моего отъезда из Советского Союза.

[stetson-hat.livejournal.com]

Ну как, как... выучиться, выдвинуться, предать и сбежать. Вот и вся "гидность" Корчного.