![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444Это кино я смотрел бесчисленное количество раз. Самое смешное, что при каждом новом просмотре я находил нечто новое, какой-то момент, который раньше пропускал мимо глаз и ушей, какую-то мысль, которую раньше не улавливал. Под музыку к этому фильму (Нино Рота) человек может воспрять и пуститься в пляс из положения риз и из всех других положений вплоть до комы. Я слушал её в исполнии оркестра, для фортепьяно (в исполнении автора!), в исполнении Никитина и Тодоровского для двух гитар (2:50), в исполнении ансамбля Русский Ренессанс с балалайками и аккордеоном. А давайте, действительно, включим?
Из интервью Ширвиндта:
Одно из самых сильных моих потрясений XX века — это произведение (фильм 8/12, прим. jenya444) и эта музыка. Когда мы были помоложе и покрепче, были такие у нас всякие дружеские посиделки и безумства, то лейтмотив всех наших дел был Нино Рота с этой музыкой. Покойный Андрюша часто был заводилой этих наших послеспектаклевых дружеских посиделок. Это называлось у нас «на слабую долю». Там были Гриша Горин покойный, Андрюша, Марк Анатольевич Захаров, я. Когда напивались, включалась эта музыка, мы брались за руки, по кругу, как дети в детском саду шли — пам-пам-пам — потом, по моему приказу, делали «а-а-а!», и поворачивались назад. Это называлось «на слабую долю». Поймать надо было слабую долю у Нино Рота. И повернувшись, тупо, как четыре кретина, мы шли в одну сторону, потом в другую, пока кто-нибудь не говорил: «Ну, все!». Опять безумства, потом опять отдых музыкальный — «слабая доля». Мы опять вставали в кружок, и тупо, с постными лицами шли. Нино Рота, это был наш гимн.
А Юрский писал так:
Второе потрясение это фильм Феллини “8 1/2”, увиденный в шестьдесят втором году. Я смотрел его шесть раз. Я пересказывал его несколько раз кадр за кадром Анатолию Эфросу по его просьбе и бесчисленное количество раз множеству людей по собственной инициативе и порой без всякого желания с их стороны. Я написал стихи, разъясняющие и прославляющие этот фильм.
Сегодня в итальянском сегменте интернета опубликовали несколько фотографий, сделанных во время съёмок. Фотографии выложены в плохом разрешении, но мне с моим любительским хакерским подходом удалось получить оригиналы. На этой фотографии Мастрояни и Феллини явно в некоторой прострации.
Феллини позже писал:
Меня расспрашивали о картине. Сейчас я уже не отвечаю на подобные вопросы, потому что разговоры о неснятом фильме ослабляют и разрушают замысел. Вся энергия уходит на объяснения. Кроме того, я должен иметь право вносить изменения. Иногда журналистам и прочим заинтересованным лицам я повторяю одну и ту же ложь о содержании картины, чтобы прекратить дальнейшие расспросы и уберечь замысел. Ведь скажи я правду, а фильм в процессе съемок так изменится, что они заявят: «Феллини солгал». Но на этот раз все было иначе. Я запинался и нес всякую ахинею, когда Мастроянни задавал мне вопросы о своей роли. Он такой доверчивый. Да и все мне верили.
Ниже подробный и очень интересный рассказ Феллини о процессе съёмок, скорее даже о творческом процессе, о том, как (и из какого сора) приходят идеи.
http://old.kinoart.ru/archive/2002/03/n3-article21
<...> Когда я приступал к работе над «8 1/2», со мной что-то произошло. Я всегда боялся, что такое случится, но когда случилось, мне было так плохо, что я и вообразить не мог. Я переживал творческий кризис, подобно тому, наверное, какой бывает у писателя. У меня был продюсер, был контракт. Я работал на «Чинечитта», и все было готово для начала съемок. Ждали только меня, и никто не знал, что фильм, который я собирался снимать, ускользнул от меня. Уже были готовы декорации, а я никак не мог обрести нужное эмоциональное состояние.
Меня расспрашивали о картине. Сейчас я уже не отвечаю на подобные вопросы, потому что разговоры о неснятом фильме ослабляют и разрушают замысел. Вся энергия уходит на объяснения. Кроме того, я должен иметь право вносить изменения. Иногда журналистам и прочим заинтересованным лицам я повторяю одну и ту же ложь о содержании картины, чтобы прекратить дальнейшие расспросы и уберечь замысел. Ведь скажи я правду, а фильм в процессе съемок так изменится, что они заявят: «Феллини солгал». Но на этот раз все было иначе. Я запинался и нес всякую ахинею, когда Мастроянни задавал мне вопросы о своей роли. Он такой доверчивый. Да и все мне верили.
Я сел за стол и начал писать Анджело Риццоли письмо, в котором признавался в том, что происходит. Я писал: «Пожалуйста, отнеситесь с пониманием к моему состоянию. Я в крайнем замешательстве и не могу работать».
Не успел я отправить письмо, как один из рабочих ателье пришел за мной. «Мы ждем вас к себе», — сказал он. Рабочие и электрики отмечали день рождения одного из них. У меня не было настроения веселиться, но отказаться я не мог.
Разлили «спуманте» в бумажные стаканчики и один дали мне. Настал черед тоста, и все подняли стаканчики. Я думал, выпьют за именинника, но вместо этого предложили тост за меня и мой будущий «шедевр». Они не имели понятия, что я собираюсь ставить, но безгранично доверяли мне. В свой кабинет я вернулся ошеломленный.
Я только что был готов лишить всех этих людей работы. Они называли меня Волшебником. Где мое «волшебство»?
«Так что же мне делать?» — спрашивал я себя.
Ответ не приходил. Я прислушивался к шуму фонтана и плеску воды, пытаясь услышать свой внутренний голос. Вдруг изнутри послышался слабый голосок.
И тут я понял. Я расскажу историю о писателе, который не знает, о чем писать.
И я разорвал письмо к Риццоли.
Позже я изменил профессию Гвидо, сделав его режиссером, который не знает, что снимать. На экране трудно представить писателя, показать его работу так, чтобы было интересно. Слишком мало в его труде действия. А мир кинорежиссера открывал поистине безграничные возможности.
Отношения Гвидо и Луизы должны открыть зрителю, что было раньше между ними и что стало теперь. Между ними по-прежнему тесная связь, хотя и не та, что была в период ухаживания или во время медового месяца. Трудно показать, на чем зиждется связь между мужем и женой, которые поженились по любви и страсти, но уже долго живут в браке. На место того, что было, приходит дружба, но она не вытесняет все остальные чувства. Это дружба на всю жизнь, но вот когда предательство омрачает ее…
Марчелло и Анук Эме — замечательные артисты, они могут сыграть и то, что не чувствуют. Я, однако, не возражал, когда видел, что они находят друг друга слишком уж привлекательными. Думаю, кое-что можно заметить и на экране. Мастроянни и Анита Экберг не нравились друг другу в жизни, и, конечно, между ними ничего не было, однако в «Сладкой жизни» ощущение обратное.
Продюсер попросил меня снять что-нибудь для анонса. Для этого я собрал двести статистов и снял их, марширующих, перед семью камерами. Отснятый материал был настолько хорош, что я изменил первоначальный финал, в котором Гвидо и Луиза, сидя в вагоне-ресторане, пытаются наладить отношения. <...>
Из интервью Ширвиндта:
Одно из самых сильных моих потрясений XX века — это произведение (фильм 8/12, прим. jenya444) и эта музыка. Когда мы были помоложе и покрепче, были такие у нас всякие дружеские посиделки и безумства, то лейтмотив всех наших дел был Нино Рота с этой музыкой. Покойный Андрюша часто был заводилой этих наших послеспектаклевых дружеских посиделок. Это называлось у нас «на слабую долю». Там были Гриша Горин покойный, Андрюша, Марк Анатольевич Захаров, я. Когда напивались, включалась эта музыка, мы брались за руки, по кругу, как дети в детском саду шли — пам-пам-пам — потом, по моему приказу, делали «а-а-а!», и поворачивались назад. Это называлось «на слабую долю». Поймать надо было слабую долю у Нино Рота. И повернувшись, тупо, как четыре кретина, мы шли в одну сторону, потом в другую, пока кто-нибудь не говорил: «Ну, все!». Опять безумства, потом опять отдых музыкальный — «слабая доля». Мы опять вставали в кружок, и тупо, с постными лицами шли. Нино Рота, это был наш гимн.
А Юрский писал так:
Второе потрясение это фильм Феллини “8 1/2”, увиденный в шестьдесят втором году. Я смотрел его шесть раз. Я пересказывал его несколько раз кадр за кадром Анатолию Эфросу по его просьбе и бесчисленное количество раз множеству людей по собственной инициативе и порой без всякого желания с их стороны. Я написал стихи, разъясняющие и прославляющие этот фильм.
Сегодня в итальянском сегменте интернета опубликовали несколько фотографий, сделанных во время съёмок. Фотографии выложены в плохом разрешении, но мне с моим любительским хакерским подходом удалось получить оригиналы. На этой фотографии Мастрояни и Феллини явно в некоторой прострации.
Феллини позже писал:
Меня расспрашивали о картине. Сейчас я уже не отвечаю на подобные вопросы, потому что разговоры о неснятом фильме ослабляют и разрушают замысел. Вся энергия уходит на объяснения. Кроме того, я должен иметь право вносить изменения. Иногда журналистам и прочим заинтересованным лицам я повторяю одну и ту же ложь о содержании картины, чтобы прекратить дальнейшие расспросы и уберечь замысел. Ведь скажи я правду, а фильм в процессе съемок так изменится, что они заявят: «Феллини солгал». Но на этот раз все было иначе. Я запинался и нес всякую ахинею, когда Мастроянни задавал мне вопросы о своей роли. Он такой доверчивый. Да и все мне верили.
Ниже подробный и очень интересный рассказ Феллини о процессе съёмок, скорее даже о творческом процессе, о том, как (и из какого сора) приходят идеи.
http://old.kinoart.ru/archive/2002/03/n3-article21
<...> Когда я приступал к работе над «8 1/2», со мной что-то произошло. Я всегда боялся, что такое случится, но когда случилось, мне было так плохо, что я и вообразить не мог. Я переживал творческий кризис, подобно тому, наверное, какой бывает у писателя. У меня был продюсер, был контракт. Я работал на «Чинечитта», и все было готово для начала съемок. Ждали только меня, и никто не знал, что фильм, который я собирался снимать, ускользнул от меня. Уже были готовы декорации, а я никак не мог обрести нужное эмоциональное состояние.
Меня расспрашивали о картине. Сейчас я уже не отвечаю на подобные вопросы, потому что разговоры о неснятом фильме ослабляют и разрушают замысел. Вся энергия уходит на объяснения. Кроме того, я должен иметь право вносить изменения. Иногда журналистам и прочим заинтересованным лицам я повторяю одну и ту же ложь о содержании картины, чтобы прекратить дальнейшие расспросы и уберечь замысел. Ведь скажи я правду, а фильм в процессе съемок так изменится, что они заявят: «Феллини солгал». Но на этот раз все было иначе. Я запинался и нес всякую ахинею, когда Мастроянни задавал мне вопросы о своей роли. Он такой доверчивый. Да и все мне верили.
Я сел за стол и начал писать Анджело Риццоли письмо, в котором признавался в том, что происходит. Я писал: «Пожалуйста, отнеситесь с пониманием к моему состоянию. Я в крайнем замешательстве и не могу работать».
Не успел я отправить письмо, как один из рабочих ателье пришел за мной. «Мы ждем вас к себе», — сказал он. Рабочие и электрики отмечали день рождения одного из них. У меня не было настроения веселиться, но отказаться я не мог.
Разлили «спуманте» в бумажные стаканчики и один дали мне. Настал черед тоста, и все подняли стаканчики. Я думал, выпьют за именинника, но вместо этого предложили тост за меня и мой будущий «шедевр». Они не имели понятия, что я собираюсь ставить, но безгранично доверяли мне. В свой кабинет я вернулся ошеломленный.
Я только что был готов лишить всех этих людей работы. Они называли меня Волшебником. Где мое «волшебство»?
«Так что же мне делать?» — спрашивал я себя.
Ответ не приходил. Я прислушивался к шуму фонтана и плеску воды, пытаясь услышать свой внутренний голос. Вдруг изнутри послышался слабый голосок.
И тут я понял. Я расскажу историю о писателе, который не знает, о чем писать.
И я разорвал письмо к Риццоли.
Позже я изменил профессию Гвидо, сделав его режиссером, который не знает, что снимать. На экране трудно представить писателя, показать его работу так, чтобы было интересно. Слишком мало в его труде действия. А мир кинорежиссера открывал поистине безграничные возможности.
Отношения Гвидо и Луизы должны открыть зрителю, что было раньше между ними и что стало теперь. Между ними по-прежнему тесная связь, хотя и не та, что была в период ухаживания или во время медового месяца. Трудно показать, на чем зиждется связь между мужем и женой, которые поженились по любви и страсти, но уже долго живут в браке. На место того, что было, приходит дружба, но она не вытесняет все остальные чувства. Это дружба на всю жизнь, но вот когда предательство омрачает ее…
Марчелло и Анук Эме — замечательные артисты, они могут сыграть и то, что не чувствуют. Я, однако, не возражал, когда видел, что они находят друг друга слишком уж привлекательными. Думаю, кое-что можно заметить и на экране. Мастроянни и Анита Экберг не нравились друг другу в жизни, и, конечно, между ними ничего не было, однако в «Сладкой жизни» ощущение обратное.
Продюсер попросил меня снять что-нибудь для анонса. Для этого я собрал двести статистов и снял их, марширующих, перед семью камерами. Отснятый материал был настолько хорош, что я изменил первоначальный финал, в котором Гвидо и Луиза, сидя в вагоне-ресторане, пытаются наладить отношения. <...>
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-03-06 12:52 am (UTC)Спасибо, очень интересно! И, конечно, захотелось пепесмотреть вновь :)
no subject
Date: 2019-03-06 04:19 am (UTC)no subject
Date: 2019-03-06 06:31 am (UTC)Спасибо, Женя!
no subject
Date: 2019-03-06 01:38 am (UTC)no subject
Date: 2019-03-06 04:28 am (UTC)no subject
Date: 2019-03-06 04:36 am (UTC)Был у меня один такой кавалер :) Долго правда не продержался. А на Джульетту меня с подружкой тоже водил приятель, мы примерно с середины фильма сбежали, а он остался кайфовать, но он художник и уже тогда был со странностями :)
no subject
Date: 2019-03-06 03:30 am (UTC)Спасибо за пост! Я тоже смотрела фильм ю неимоверное количество раз и каждый раз он наполняет восторгом.
no subject
Date: 2019-03-06 04:30 am (UTC)no subject
Date: 2019-03-06 05:00 am (UTC)no subject
Date: 2019-03-06 04:12 am (UTC)no subject
Date: 2019-03-06 04:33 am (UTC)Признан! Благодарю тебя, отчизна, за чистый... Это, пропев совсем близко, мелькнула лирическая возможность. Благодарю тебя, отчизна, за чистый и какой-то дар. Ты, как безумие... Звук "признан" мне собственно теперь и ненужен: от рифмы вспыхнула жизнь, но рифма сама отпала. Благодарю тебя, Россия, за чистый и... второе прилагательное я не успел разглядеть при вспышке - а жаль. Счастливый? Бессонный? Крылатый? За чистый и крылатый дар. Икры. Латы. Откуда этот римлянин? Нет, нет, все улетело, я не успел удержать.
Так и в этом отрывке и в отрывке в следующем посте видно, что именно Феллини планировал, и что получилось, как какие-то идеи приходили во время процесса, а какие-то умирали.
no subject
Date: 2019-03-06 04:48 am (UTC)