Кира Муратова ...

[jenya444]

В финале фильма "Долгие проводы" есть что-то от "Ночей Кабирии". И действует на меня так же сильно. Хотя вообще под Мазину работала Немоляева, но снять такую концовку с нелепой и пронзительно трогательной женщиной удалось Муратовой с Шарко. И, конечно, фильм положили на полку: снято в 1971м, вышло в 1987м; после того скандала Муратова не снимала лет восемь, работая библиотекарем.

Comments

[tan-y.livejournal.com]

Стало интересно, где она работала библиотекарем.

[jenya444.livejournal.com]

Вот из интервью:

<...> Мне всеми возможными способами мешали делать мое кино, а я не собиралась мириться. Когда после "Коротких встреч" и "Долгих проводов" меня дисквалифицировали как режиссера, назвали "профнепригодной" и отправили в отдел кадров писать заявление об увольнении по собственному желанию, я отказалась. Сказала, что если пойду, то только для того, чтобы переоформиться на должность дворника на студии. Тогда уж дирекция переполошилась (все-таки Одесса - глубоко провинциальный город, где боятся скандалов), и мне позволили работать студийным библиотекарем <...>

[tan-y.livejournal.com]

Спасибо!

[niktoinikak.livejournal.com]

Такой вопрос, в связи с раговором в чесспро. Мне лично непонятно, почему
министер культуры должен знать кто такой Аскольдов? Ну, был такой чиновник, снявший между делом коньюктурный фильм(я его не видел, потому больше ничего не знаю). Швыдкой, вполне возможно(и насколько я знаю это так и есть) - прохвост. Но данный случай его, имхо, никак не компрометирует. Также, как не компрометирует членов соответствующих худсоветов то, что фильмы Муратовой лежали на полке(цензура зло, но конкретные ситуации у людей разные, а фильмы Муратовой имхо смотреть просто невозможно - кроме хорошего музыкального сопровождения полная пустота)

[niktoinikak.livejournal.com]

Пояснение. Я никак не отрицаю право Вас и Укрфана считать её фильмы великими - я о том, что есть право и нас(я не не одинок) считать её и её фильмы нулём.

[jenya444.livejournal.com]

Не понял два оборота: "коньюктурный фильм" и "цензура зло, но конкретные ситуации у людей разные".

[niktoinikak.livejournal.com]

1. Я фильм не смотрел, но весь сюжет имхо был выбран по вкусу определённой тусовки. Хотя по биографии автора возможно высокие чувства и человеческие трагедии профессиональных маньяков-убийц его лично живо интересовали, тогда я неправ.
2. Цензура имхо зло, но вполне возможны и другие мнения, например, люди считали необходимым не выпускать на экран мусор. кого-то могли обязать используя адмресурс. Я к тому, что нельзя огулом осуждать конкретных цензоров.
3. Мой пост был вызван осуждением Швыдкого как бескультурья("прачечная-хуячечная") - как же, он не знает кто такой Аскольдов! Возможно и даже вероятно он действительно бескультурен, но имхо министр культуры не обязан был знать кто такой Аскольдов.

[niktoinikak.livejournal.com]

Во всяком случае, шум вокруг него в начале 90-х имхо безусловно был коньюктурный, так же как и вокруг фильмов Муратовой. Возможно они профессионально и гениальны, но широкой аудитории им никогда не собрать - в них нет действия.
Даже участие Высоцкого не спасло ни фильмы Муратовой, ни, например, "Вертикаль".

[jenya444.livejournal.com]

Ну кроме банальных слов о том, что не всё меряется шириной (на концерты классической музыки ходят, скажем, пять процентов населения, поэзию ценят тоже пять процентов, и что?) - вот про "Короткие встречи" из википедии: "фильм был выпущен в прокат 13 июля 1967 года, собрав 4,4 млн зрителей при тираже 425 фильмокопий. В 1987 году фильм был перевыпущен и собрал 4 млн зрителей". Аудитория какой ширины Вас устроила бы? Насчёт "профессионально", не пытайтесь представить дело так, что ролик в посте интересен только кинокритикам, на меня он действует до слёз, как и проход Мазины в конце фильма "Ночи Кабирии".

[niktoinikak.livejournal.com]

Я Вам уже ответил, Ваши упрёки в мой адрес несправедливы, потому здесь скажу только об "аргументе" о числе посмотревших. Кавычки потому, что это в данном конкретном случае не аргумент. Ситуация в обществе тогда была очень необычная. "Было запрещено!" "Снято с полки, куда поместили шедевр оборзевшие чиновники!". Короче, оголтелая и бессовестная реклама. Это не довод что фильм плох, но снимает аргументацию о широком интересе.

[jenya444.livejournal.com]

Вы путаете два фильма.

[jenya444.livejournal.com]

1. Фильм стоит посмотреть, заодно и принесёте свои извинения Аскольдову.
2. Почему они должны решать, мусор или не мусор? Пусть решит зритель. Не говоря уже о том, что фильм утвердили на всех этапах и дали снять.
3. Фильм "Комиссар" прогремел, получил премию "Ника" за 1989 год (7 номинаций, четыре первых места) и Серебряного Медведя (специальный приз жюри) на Берлинском кинофестивале. Министр культуры должен быть в курсе дела. И я уверен, что Швыдкой смотрел и знал, просто Аскольдов слишком горяч.

[niktoinikak.livejournal.com]

1. Наши вкусы в этих искуссствах слишком различны, потому, при всём уважении и симпатии Ваши рекомендации тут мне ... Например, я смотрел "Ночи Кабирии". Имхо это поразительный мусор. Так же как и финал фильма Муратовой, котоый Вам так нравится. Я просто не понимаю, как это можно смотреть. Тут я видимо обьективно неправ, но следовать Вашим рекомендациям для меня бессмысленно. Я ценю Ваши попытки улучшить мой вкус и понимание, но вряд ли для меня возможен прогресс в этих областях.
2. Аналогично и насчёт призов. Например, ничего более омерзительного чем "Амадей" и "Ночной портье" я не видел.
3. Что касается того, что должен отбирать зритель, а не чиновники я конечно полностью согласен, но именно об этом было моё замечание. Нельзя обвинять людей в недостатках системы.
И снова, снова, снова. Я не пытаюсь сказать, что мой вкус безупречен и все должны на него равняться. Также я не пытаюсь доказать, что Ваш вкус плох. Вполне возможно, а в некоторых случаях и вероятно, что Вы видите и понимаетe то, что я не вижу и не понимаю.
Я очень резко реагирую на любые попытки давления на меня, особенно в подобных вопросах. А упрёки в адрес Швыдкого в данном случае я расценил именно так, и как выпад в мой лично адрес: "Как можно не знать и не ценить Аскольдовa?!". Да сколько угодно.

[jenya444.livejournal.com]

Ваше право не знать я не оспариваю, пока Вы не претендуете на пост министра культуры. Швыдкой тоже может не любить, но должен знать.

[niktoinikak.livejournal.com]

Насчёт цензуры, кстати. Если эту историю знаете, или не нравится, прсото сотрите, я не обижусь :-)
"Зашел я как-то к нему в году тридцать пятом, вероятно, уже после "Пышки", говорили мы с ним. Был он тогда в очень тяжелом положении, Шумяцкий не давал ему работать. Я говорю ему:

- Что же, Сергей Михайлович, что ж вы так сидите без работы? Невозможно ведь. Пошли бы вы к Шумяцкому, помирились бы с ним. Все-таки вы Эйзенштейн, пойдет ведь навстречу. Ну, пренебрегите, так сказать, гордостью. Зайдите сами, протяните первый руку, ну, и все будет в порядке, я думаю.

Он мне говорит:

- Так ведь, видите ли, характер у меня неподходящий.

- В каком это смысле?

- Так ведь я же, - говорит, - уже пытался. И вот пойду, совсем соберусь лизнуть жопу, войду, объявлю свои намерения, так сказать, и выйдет он из-за стола, и наклонится, и задом повернется, и нагнется. Я уж наклонюсь, чтобы лизнуть, а в последнюю минуту возьму да и укушу за ягодицу. Вот такой характер.

Я смеюсь, говорю:

- Ну, это шутки.

Он говорит:

- Да какие шутки? Вот, расскажу я вам историю. Примерно год, что ли, назад вызывает он меня к себе - он, заметьте, - я твердо решил: ну, раз вызывает сам Борис Захарович, будем мириться. Пришел, так сказать, с самыми добродетельными намерениями, и он мне говорит: "Что ж, Сергей Михайлович, сидите вы без работы, - совершенно вот то же, что вы мне говорили, - нельзя же так. Давайте отбросим всё в сторону. Ну, была "Мексика", ну были ошибки, не будем говорить, кто виноват, давайте работать". Я говорю: "С удовольствием, Борис Захарович, любое ваше задание - буду работать". Правильно всё? Правильно. Он мне говорит: "Ну, вот если так, для начала помогли бы вы Грише Александрову, помогли бы вывезти "Веселые ребята". Ну, а я ему отвечаю: "Я не ассенизатор, говно не вывожу". Он проглотил, проглотил. Я продолжаю стоять с протянутой рукой, говорю: "Дайте мне самостоятельную работу - буду ставить. Буду ставить по вашему указанию". Он мне говорит: "Так вот, может быть, какую-нибудь такую эпопею. Возьмите какое-нибудь классическое русское произведение и экранизируйте. Вон как Петров удачно "Грозу" сделал, вот и вам бы что-нибудь классическое". Я говорю: "Я Островского, так сказать, недолюбливаю, да я уже ставил "Мудреца", нареканий много было, но, пожалуй, это предложение мне нравится. Я вам очень благодарен, Борис Захарович".

Он расцветает в улыбке, говорит: "Ну, давайте ваше предложение, что будете экранизировать?" Я говорю: "Есть такой малоизвестный русский классик, Барков его фамилия, Барков. Есть у него грандиозное классическое произведение, "Лука" называется". Я фамилию не добавил для осторожности, естественно, чтобы не обидеть сразу начальство. Он говорит: "Я не читал". Честно сказал. Я говорю: "Что вы, Борис Захарович, это потрясающее произведение. Кстати, оно было запрещено царской цензурой и издавалось в Лейпциге, распространялось подпольно".

Борис Захарович как услышал, что распространялось подпольно, даже глаза загорелись, пришел в полный восторг: подпольная литература, издавалось в Лейпциге, запрещено царской цензурой! Очень, очень хорошо. "Где же можно достать?" - спрашивает он меня. Я ему говорю: "Ну, в Ленинке наверняка есть, да и не в одном издании". Он говорит: "За день прочитаю?" Я ему говорю: "Ну, что вы, Борис Захарович! Прочитаете за ночь, потому что вы не оторветесь, огромное удовольствие получите, несомненно".

"Ну, что ж, - говорит Шумяцкий, - очень хорошо. Считаю, что мы договорились. Я немедленно выписываю книгу, читаю. Сегодня же ночью я ее прочитаю, завтра приходите, вот мы, так сказать, завтра все тут же и решим. Приступайте к работе. Ступайте".

Ну, я ушел от него, пожали мы друг другу руки, вышел я в приемную, и в приемной пустился вприсядку. Меня секретарша спрашивает: "Что с вами, Сергей Михайлович?" Я: "Я вашего председателя употребил".

А Шумяцкий тем временем нажимает звоночек, вызывает секретаршу и дает ей записочку. А на записочке написано: "Барков, "Лука". Достать немедленно в Ленинской публичной библиотеке, будет ставить Эйзенштейн".

Секретарша прочла и чуть тут же в обморок не хлопнулась. Вышла, качаясь, из кабинета. Села, смотрит на записку тупым взором, ничего не понимает. Остальные к ней: "Что с вами, Люда?" - "Посмотрите". Подходят секретарши, ахают, - сенсация.

[niktoinikak.livejournal.com]

Ну, главная секретарша закрыла записочку рукой, говорит: "Пойду к Чужину, спрошу, что делать".

Входит к Чужину (это заместитель Шумяцкого) и говорит: "Знаете, что-то с Борисом Захаровичем случилось невероятное: вызвал меня и говорит, что вот была у него беседа с Эйзенштейном, что будет Эйзенштейн ставить, и дает мне вот эту записку".

Чужин прочитал, налился кровью, вылупил глаза, говорит: "Что такое? Да нет, его рука. Он что, здоров?" Она говорит: "Здоров, Сергей Михайлович у него был". - "А как вышел Эйзенштейн?" Та говорит: "Вот вышел, и пустился в пляс и говорит: я вашего председателя, простите, употребил". (Хотя, между нами говоря, Сергей Михайлович выразился круче.)

Чужин говорит: "Ах, мерзавец! Ну, подождите, мы обсудим этот вопрос. Обсудим. Записочку оставьте у меня".

Оставил он у себя записочку, секретарша вернулась, а Борис Захарович подождал так минут двадцать и звонит: "Вы в Ленинке справлялись, есть книга?"

Секретарша собралась с духом и говорит ему: "Ищут, ищут, Борис Захарович".

"А, ну ладно, я подожду, но скажите, чтобы сегодня, до конца дня, мне непременно нужно. Вы сказали, что это Шумяцкий спрашивает?" - "Сказала". - "Хорошо".

Ну, вот так, проходит еще полчаса - опять Шумяцкий звонит. Еще полчаса, еще полчаса.

А заместители собрались в кабинете другом, смотрят на записочку, совещаются: не знают, что делать. Кто пойдет к Шумяцкому? Как ему изъяснить, что такое "Лука", и как фамилия Луки, и кто такой Барков, и что это за поэма знаменитая? И что это подпольная литература несколько в ином смысле, так сказать, не в революционном, а в порнографическом.

Ну, пока они это обсуждали, Шумяцкий постепенно накалялся уже до белого каления. Секретарша начинает плакать. Бежит к заместителям и говорит: "Ну спасите меня! Он же меня уволит, в конце концов, ведь он же кричит, топает ногами! Я вас умоляю, я не знаю, что ему отвечать! Ну, я просто не знаю! Товарищи, спасите!"

Собрались все заместители вместе, вошли к Шумяцкому в кабинет - гуськом, торжественные и похоронные.

- Что такое?

- Беда случилась, Борис Захарович, неприятность, - говорит заместитель первый и кладет на стол записочку. - Эйзенштейн с вами поступил как провокатор. Видите ли, Борис Захарович, это произведение непристойное, более того - порнографическое. Распространялось-то оно подпольно, но именно по этой причине.

Полная фамилия героя - такая-то. Первые строки такие-то.

И наизусть один из заместителей процитировал Шумяцкому два восьмистишия из барковского "Луки".

Шумяцкий налился кровью, побагровел. Ну, думают, сейчас ему плохо будет. Наконец он негромко говорит:

- Машину.

Уложил портфель, пошел вниз железной походкой, сел в машину:

- В ЦК.

Доехал до ЦК, а из машины не вылез. Посидел, подумал

- "Назад!"

В самом деле, что ему в ЦК-то докладывать?

Приехал назад, остановился около своего дома в Гнездниковском переулке, у знаменитого. Посидел в машине - "В ЦК!"

Приехал в ЦК, вышел из машины, вошел в подъезд. Дошел до какого-то кабинета, повернулся, вышел, сел в машину

- "Назад!"

Вернулся назад, собрал немедленно всю коллегию, всех заместителей и говорит: "Никому докладывать не будем. Останется между нами, всё хранить, не распространяться. Вот так, не распространяться ни в коем случае. Я с этим негодяем счеты сведу. Я вас предупреждаю, предупреждаю всех"."

[niktoinikak.livejournal.com]

Чтобы понять этот рассказ(поведение заместителей) надо знать что такое Шумяцкий. В частности, это создатель современной Монголии. Человек-скала.