![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444Голда Меир:
Служба закончилась, и я поднялась, чтобы уйти, – но двигаться мне было трудно. Такой океан любви обрушился на меня, что мне стало трудно дышать; думаю, что я была на грани обморока. А толпа все волновалась вокруг меня, и люди протягивали руки и говорили «наша Голда» и «шалом, шалом», и плакали. Две фигуры из всех я и теперь вижу ясно: маленького человека, все выскакивавшего вперед со словами: «Голделе, лебн золст ду, Шана това!» (Голделе, живи и здравствуй, с Новым годом!) и женщину, которая только повторяла: «Голделе! Голделе!» – улыбаясь и посылая воздушные поцелуи.
Я не могла бы дойти пешком до гостиницы, так что, несмотря на запрет евреям ездить по субботам и праздникам, кто-то втолкнул меня в такси. Но такси тоже не могло сдвинуться с места – его поглотила толпа ликующих, смеющихся, плачущих евреев. Мне хотелось хоть что-нибудь сказать этим людям, чтобы они простили мне нежелание ехать в Москву, недооценку силы наших связей. Простили мне то, что я позволила себе сомневаться – есть ли что-нибудь общее между нами. Но я не могла найти слов. Только и сумела я пробормотать, не своим голосом, одну фразу на идише: «А данк айх вос ир зайт геблибен иден!» («Спасибо вам, что вы остались евреями!») И я услышала, как эту жалкую, не подходящую к случаю фразу передают и повторяют в толпе, словно чудесное пророчество. Наконец, еще несколько минут спустя, они дали такси уехать. В гостинице все собрались в моей комнате. Мы были потрясены до глубины души. Никто не сказал ни слова. Мы просто сидели и молчали. Откровение было для нас слишком огромным, чтобы мы могли это обсуждать, но нам надо было быть вместе. Эйга, Лу и Сарра рыдали навзрыд, несколько мужчин закрыли лицо руками. Но я даже плакать не могла. Я сидела с помертвевшим лицом, уставившись в одну точку. И вот так, взволнованные до немоты, мы провели несколько часов. Не могу сказать, что тогда я почувствовала уверенность, что через двадцать лет я увижу многих из этих евреев в Израиле. Но я поняла одно: Советскому Союзу не удалось сломить их дух; тут Россия, со всем своим могуществом, потерпела поражение. Евреи остались евреями.
Кто-то сфотографировал эту новогоднюю толпу – наверное, фотография была размножена в тысячах экземпляров, потому что потом незнакомые люди на улице шептали мне еле слышно (я сначала не понимала, что они говорят): «У нас есть фото!» Ну, конечно, я понимала, что они бы излили свою любовь и гордость даже перед обыкновенной шваброй, если бы швабра была прислана представлять Израиль. И все-таки я каждый раз бывала растрогана, когда много лет спустя русские иммигранты показывали мне эту пожелтевшую от времени фотографию или ту, где я вручаю верительные грамоты, – она появилась в 48-м году в советской печати, и ее тоже любовно сохраняли два десятилетия.
P.S.
https://riftsh.livejournal.com/261943.html
P.P.S.
http://detaly.co.il/kak-stalin-gotovilsya-k-vizitu-goldy-meir-v-moskovskuyu-sinagogu/
Необычайный прием, устроенный московскими евреями Голде Меир, стал легендой — как в Израиле, так и в Советском Союзе. Фрагмент фотографии, запечатлевшей эту встречу, даже украсил купюры достоинством 10 шекелей, посвященные Голде. В СССР, к сожалению, эта история имела самое печальное продолжение. Когда Сталину было доложено о массовой манифестации у синагоги, он якобы сказал: «Умные люди прислали сюда глупую женщину». Раскрутке антисемитской кампании в СССР был окончательно дан зеленый свет. Аресты членов ЕАК продолжились, так называемая борьба с космополитизмом начала набирать обороты.
Служба закончилась, и я поднялась, чтобы уйти, – но двигаться мне было трудно. Такой океан любви обрушился на меня, что мне стало трудно дышать; думаю, что я была на грани обморока. А толпа все волновалась вокруг меня, и люди протягивали руки и говорили «наша Голда» и «шалом, шалом», и плакали. Две фигуры из всех я и теперь вижу ясно: маленького человека, все выскакивавшего вперед со словами: «Голделе, лебн золст ду, Шана това!» (Голделе, живи и здравствуй, с Новым годом!) и женщину, которая только повторяла: «Голделе! Голделе!» – улыбаясь и посылая воздушные поцелуи.
Я не могла бы дойти пешком до гостиницы, так что, несмотря на запрет евреям ездить по субботам и праздникам, кто-то втолкнул меня в такси. Но такси тоже не могло сдвинуться с места – его поглотила толпа ликующих, смеющихся, плачущих евреев. Мне хотелось хоть что-нибудь сказать этим людям, чтобы они простили мне нежелание ехать в Москву, недооценку силы наших связей. Простили мне то, что я позволила себе сомневаться – есть ли что-нибудь общее между нами. Но я не могла найти слов. Только и сумела я пробормотать, не своим голосом, одну фразу на идише: «А данк айх вос ир зайт геблибен иден!» («Спасибо вам, что вы остались евреями!») И я услышала, как эту жалкую, не подходящую к случаю фразу передают и повторяют в толпе, словно чудесное пророчество. Наконец, еще несколько минут спустя, они дали такси уехать. В гостинице все собрались в моей комнате. Мы были потрясены до глубины души. Никто не сказал ни слова. Мы просто сидели и молчали. Откровение было для нас слишком огромным, чтобы мы могли это обсуждать, но нам надо было быть вместе. Эйга, Лу и Сарра рыдали навзрыд, несколько мужчин закрыли лицо руками. Но я даже плакать не могла. Я сидела с помертвевшим лицом, уставившись в одну точку. И вот так, взволнованные до немоты, мы провели несколько часов. Не могу сказать, что тогда я почувствовала уверенность, что через двадцать лет я увижу многих из этих евреев в Израиле. Но я поняла одно: Советскому Союзу не удалось сломить их дух; тут Россия, со всем своим могуществом, потерпела поражение. Евреи остались евреями.
Кто-то сфотографировал эту новогоднюю толпу – наверное, фотография была размножена в тысячах экземпляров, потому что потом незнакомые люди на улице шептали мне еле слышно (я сначала не понимала, что они говорят): «У нас есть фото!» Ну, конечно, я понимала, что они бы излили свою любовь и гордость даже перед обыкновенной шваброй, если бы швабра была прислана представлять Израиль. И все-таки я каждый раз бывала растрогана, когда много лет спустя русские иммигранты показывали мне эту пожелтевшую от времени фотографию или ту, где я вручаю верительные грамоты, – она появилась в 48-м году в советской печати, и ее тоже любовно сохраняли два десятилетия.
P.S.
https://riftsh.livejournal.com/261943.html
P.P.S.
http://detaly.co.il/kak-stalin-gotovilsya-k-vizitu-goldy-meir-v-moskovskuyu-sinagogu/
Необычайный прием, устроенный московскими евреями Голде Меир, стал легендой — как в Израиле, так и в Советском Союзе. Фрагмент фотографии, запечатлевшей эту встречу, даже украсил купюры достоинством 10 шекелей, посвященные Голде. В СССР, к сожалению, эта история имела самое печальное продолжение. Когда Сталину было доложено о массовой манифестации у синагоги, он якобы сказал: «Умные люди прислали сюда глупую женщину». Раскрутке антисемитской кампании в СССР был окончательно дан зеленый свет. Аресты членов ЕАК продолжились, так называемая борьба с космополитизмом начала набирать обороты.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2018-04-18 04:15 pm (UTC)no subject
Date: 2018-04-18 04:51 pm (UTC)no subject
Date: 2018-04-18 04:53 pm (UTC)no subject
Date: 2018-04-18 05:40 pm (UTC)Но будет справедливо назвать и автора этой легендарной фотографии: Давид Хавкин. И вот как это произошло:
https://fiona-grady.livejournal.com/30960.html
no subject
Date: 2018-04-18 05:44 pm (UTC)no subject
Date: 2018-04-18 07:04 pm (UTC)no subject
Date: 2018-04-18 07:06 pm (UTC)Может Вы об этом писали уже?
no subject
Date: 2018-04-20 01:59 am (UTC)Но могу добавить, что Давид Хавкин рассказывал, что когда он стал снимать, за ним немедленно погнался мент, и только толпа его спасла, он смог скрыться.
no subject
Date: 2022-06-09 06:37 pm (UTC)no subject
Date: 2022-06-09 07:34 pm (UTC)no subject
Date: 2022-06-10 01:29 am (UTC)А также, раз уж я забочусь о том, чтобы имена авторов были известны, хочу отметить, что замечательный перевод этих мемуаров на русский был сделан покойной Руфью Александровной Зерновой, прекрасной переводчицей, литератором и супругой многоуважаемого и легендарного Ильи Захаровича Сермана.