jenya444

http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/BIO/GOSET/GOSET004.HTM

Вспомнить день или хотя бы год моей первой встречи с Михоэлсом, конечно, трудно. Приблизительно в начале двадцатых годов мы были уже знакомы, а в тридцатых стали друзьями и до самой его смерти не расставались. Вся моя творческая жизнь проходила в непосредственном и постоянном общении с ним. Мои встречи с Михоэлсом были не только в работе. Мы часто виделись вне театра. Я много раз его рисовал в гриме и без грима и просто так, по памяти. Хотя позировать он не очень любил. Я ему говорил: "Понимаешь, Миха, когда я рисую тебя, я просто учусь, я становлюсь как художник лучше, я лучше рисую, я очень много приобретаю". После такого совершенно искреннего признания Михоэлс улыбкой и глубоким вздохом усаживался. Оставаясь с Михоэлсом наедине, молчать нельзя. Нужно разговаривать - мыслить. А я ему рассказывал всякие истории. Он слушал с удивительным вниманием. Он изумительно рассказывал сам, но так же умел слушать своего партнера, вживался в его рассказ. Я видел Михоэлса больше в скульптуре. Он весь был как бы слеплен уверенной рукой скульптора. Если бы Роден его увидел, он бы обязательно его изобразил в группе "Граждане Кале", а художник Сезанн написал бы с него портрет, такой же скульптурный, какой он написал с себя (тот, что висит в Пушкинском музее в Москве). Михоэлс напоминал мне набросок, вернее, незаконченный слепок талантливого скульптора. Вот почему Михоэлсу на сцене не шли хорошо скроенные и сшитые костюмы. Он был в них не выражен, то есть костюм на нем был не органичен. И, наоборот, любая свободная ткань, накинутая на него, даже рваная, делала его значительным и выразительным. Какая была трудная задача шить костюмы для короля Лира! И в этом случае помогла опять-таки небрежно наброшенная черная ткань, которая укрыла всю королевскую мишуру. <...>

mikhoels1