Олег Каган

[jenya444]

Из книжки Башмета "Вокзал мечты":

Мы немало успели переиграть вместе, но лишь великую «Симфонию-Концертанте» никак не удавалось. Я уже со многими сыграл этот моцартовский шедевр. А вместе с Олегом не получалось. Он даже говорил:
     - Знаешь, когда наиграешься и запишешь, вот тогда уже и мы будем играть. Я мечтаю, что мы это сыграем...
     Тогда, в самом начале восьмидесятых, у меня были обязательства, при которых я не имел морального права играть с другим скрипачом. Но когда я узнал о болезни Олега, меня просто пронзило. Я подумал: «Боже мой! Какие тут обязательства, если друг смертельно болен, а у него мечта сыграть это произведение». Мгновенно и сознательно нарушил все обязательства и предложил ему выучить «Концертанте».
     А там, где успел, заменил программы, и мы несколько раз с ним сыграли, еще когда была надежда, что он выздоровеет. Параллельно шли операции, одна за другой, но ему становилось все хуже. И вдруг совершенно неожиданно представился потрясающий случай.

 

Конечно, у «случая» было имя. А также дипломатическое звание и прочее и прочее. «Случай» нашел повод и место.
     Отчего бы не устроить презентацию нового журнала «Вестник МИД СССР», например, в Зальцбурге?! Дескать, вот, смотрите, как поворачивается к миру своим демократическим лицом новая Россия! Ура! А Зальцбург - это Моцарт! Чем бы таким удивить мир на этом политическом фоне? Можно дать концерт в Моцартиуме. Там, в музее, лежат инструменты Моцарта, которые никогда никому не давали...
     Словом, Виталий Леонидович Миляев, главный редактор журнала «Вестник МИД СССР», пообщался с бургомистром в Зальцбурге, договорился с ним и - вперед!
     Австрийцы на этом фоне решили усилить политическую идею акции и стали мне предлагать какого-то вундеркинда-австрийца. Это замечательно - русский сыграет с австрийцем на инструментах Моцарта его концертную симфонию!
     Пришлось выдержать довольно тяжелый бой. Я-то понимал, что должен быть Олег. По многим причинам. Не потому, что он болен и, может быть, смертельно, а потому, что Моцарта должен был играть Олег, это его композитор. Не случайно Рихтер называл Олега Моцартом.
     Бой был долгим. В конце концов мне пришлось сказать им, что Олег Каган смертельно болен. Они сломались.
     Послали Анатолия Кочергина, гениального мастера, за трое суток до нашего приезда. Он привел эти инструменты в порядок. Наконец приехал я со своим оркестром, а Олега нет. Я позвонил Наташе Гутман. Выяснилось, что он в Мюнхене, в больнице на химиотерапии. С колоссальным трудом я ее уговорил, объяснил, что это может быть лучше всякой химиотерапии, когда Олег осознает, что он первый скрипач в мире, который будет играть на скрипке Моцарта. И Наташа его привезла. Он был уже без волос, но глаза сияли... К счастью, есть фильм, который полностью запечатлел эту историю. Приезд, наш проход по Зальцбургу, опробование инструментов в музее и, наконец, сам концерт.
     Но это было не последнее наше с Олегом исполнение «Концертанте». Его мечта была сыграть это произведение еще раз. Через два месяца они с Наташей открывали их первый фестиваль в Кройте, это недалеко от Мюнхена.
     Олег уже, конечно, понимал, что идут последние дни его жизни. Он очень изменился физически. Врачи сидели в первом ряду. Его с трудом можно было вывести на сцену.
     Он:
     - Как же я буду играть?
     Я говорю:
     - Стул поставим тебе, высокий стул контрабасовый со спинкой.
     Потом я понял - надо пойти дальше. Я достал два таких стула, второй для себя, чтобы одинаково все это выглядело.
     Скрипку выносил Славик, Наташин сын (и Олега, конечно, тоже, потому что он его воспитывал). Я помог Олегу выйти на сцену. Потом он сел. И началось первое тутти, которое он на репетиции назвал лучшей страницей этого произведения.
     Пока я дирижировал, он сидел с закрытыми глазами. Когда оставалось несколько тактов, я испугался: ведь он же был напичкан лекарствами и мог просто заснуть! Что сейчас будет?! Повернулся к нему и шепотом позвал его. Он сказал: я здесь! И затем очень быстро поднял скрипку, когда надо было играть.
     Ему, наверное, физически было очень трудно. Все его показатели медицинские были какие-то нулевые. Врачи не понимали: как, каким духом он играет, благодаря чему?!
     Я думаю, каждый сидящий в зале, даже те, кто не знал о его болезни, понимал, что происходит что-то необыкновенное. Такое, что бывает раз в жизни.
     Вторая часть была исполнена глубоко искренне и вдохновенно, тем более что музыка соответствовала настроению и ситуации на концерте. А в технически трудных пассажах финала ему было уже совсем тяжело. Ведь эта страшная болезнь поражает кости, и человек становится вдруг маленьким, и все его ощущения уже другие... И вот последний пассаж, который считается очень сложным психологически, на нем ломаются многие исполнители. Первым вступает альт, второй - скрипка, и - конец. А Олег, видимо, копил силы к этому пассажу и сыграл его идеально по качеству, с колоссальной энергетикой, блестяще! И финал получился оптимистическим...
     Были назначены и другие концерты Олега, ведь никто не знал, сколько он сможет еще выступать... Везде, где мог, я поставил в программу «Концертанте» с Олегом. Три дня спустя я прилетел из Мюнхена в Тур, во Францию. Вечером мы сидели вдвоем с Витей Третьяковым и ужинали. Я ему рассказывал, в каком плачевном состоянии Олег и как мы только что сыграли. А глубокой ночью позвонила моя жена и сообщила, что Олег умер.

 

 

Comments

[Александр Крутов (from livejournal.com)]

Мне в жизни повезло, я знал не только Олега Кагана, но и Наташу Гутман и всех и детей, Славу, это сын Наташи от первого брака, и Машеньку с Сашей. Удивительные люди, умные, талантливые и простые в жизни и общении. Читаю и слёзы в глазах. Олег не был белоручкой, про таких говорят:"Настоящий мужик!" Одно только отличало их с Наташей от обычных людей, они берегли свои руки как зеницу ока. Олег говорил:"Я не могу позволить себе даже царапины на руках, сразу меняется игра".