Неужели это Маркс и Энгельс?
Feb. 25th, 2016 11:24 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444В многочисленных байках и историях про то, как кого-то узнали или наоборот не узнали есть некие общие моменты, которые и делают эти истории любопытными и смешными. Историй таких немало, но возможностей вроде бы не так много. Кого-то известного не узнали. Или узнали, но не оценили. Или думали, что узнали, а на самом деле не узнали. Или просто приняли за другого. Начну с известного анекдота, как к Брежневу в кабинет приводят старушку. Та ему говорит:
- Леонид Ильич, разве вы меня не узнаете?
- Нет, что-то не узнаю.
- Ну это же я, Крупская.
- А! Конечно, конечно. Теперь я вас вспомнил.
- Наверное, вы и моего мужа знали?
- Ещё бы. Кто же не знает старика Крупского!
Под катом ещё ряд историй, и вы добавляйте!
Джером К. Джером
Помню, Гаррис как-то рассказал мне один случай, который произошел с ним в Булони во время купанья. Он плавал недалеко от берега и вдруг почувствовал, что кто-то схватил его сзади за шею и потянул под воду. Гаррис яростно отбивался, но нападающий, видимо, был настоящий Геркулес, и все усилия Гарриса оказались тщетными. Наконец он перестал брыкаться и попробовал настроиться на торжественный лад, но тут его противник неожиданно выпустил его. Гаррис стал на ноги и оглянулся, ища своего возможного убийцу. Тот стоял рядом и весело хохотал. Но, увидев над водой лицо Гарриса, он отшатнулся, и вид у него был крайне смущенный.
- Извините, пожалуйста, - сконфуженно пробормотал он. - Я принял вас за своего приятеля.
Гаррис подумал, что ему еще повезло: если б его сочли за родственника, ему наверняка пришлось бы утонуть.
Гашек:
- Я думаю, - сказал Швейк, - что на все надо смотреть беспристрастно. Каждый может ошибиться, а если о чем-нибудь очень долго размышлять, уж наверняка ошибешься. Врачи - тоже ведь люди, а людям свойственно ошибаться. Как-то в Нуслях, как раз у моста через Ботич, когда я ночью возвращался от "Банзета", ко мне подошел один господин и хвать арапником по голове; я, понятно, свалился наземь, а он осветил меня и говорит: "Ошибка, это не он!" Да так эта ошибка его разозлила, что он взял и огрел меня еще раз по спине. Так уж человеку на роду написано - ошибаться.
Довлатов
Лет тридцать назад Евтушенко приехал в Америку. Поселился в гостинице. Сидит раз в холле, ждет кого-то. Видит, к дверям направляется очень знакомый старик: борода, измятые штаны, армейская рубашка.
Несколько секунд Евтушенко был в шоке. Затем он понял, что это Хемингуэй. Кинулся за ним. Но Хемингуэй успел сесть в поджидавшее его такси.
— Какая досада, — сказал Евтушенко швейцару, — ведь это был Хемингуэй! А я не сразу узнал его!
Швейцар ответил деликатно:
— Не расстраивайтесь. Мистер Хемингуэй тоже не сразу узнал вас.
Шендерович
Ужинаю, например, однажды и вижу, что девушка, сидящая за соседним столиком, меня узнала – и смотрит. А хороша, надо сказать, до мурашек по спине.
Ой, думаю. Сижу, преодолеваю соблазн познакомиться, пытаюсь есть медленнее, любуюсь тайком. А она, болтая с подружкой, нет-нет, да и стрельнет глазами. А глаза!..
К концу ужина успеваю влюбиться в девушку по уши – и в таком состоянии покидаю кафе. И когда уже стою с номерком у гардероба, она настигает меня сама. Обрыв сердца. Лет ей восемнадцать, и хороша...
– Простите, – говорит, – могу я попросить у вас автограф?
Господи, думаю, солнышко, да только ли автограф? Пишу ей что-то непозволительно нежное. Она читает, прижимает листок к своей груди, о которой ничего не пишу, потому что слов все равно нет, – и говорит:
– Господи, какая я счастливая!
Женюсь, думаю я. Вот прямо сейчас и здесь – женюсь, и меня оправдают.
– ...какая я счастливая, – говорит она. – Мне ведь сегодня утром и Укупник автограф дал.
Из письма Довлатова (27 декабря, 1982)
Воннегут не только черный юморист, он еще и романтик, и выразитель тотального скепсиса, а в жизни невероятный добряк, ему недавно исполнилось 60 лет, и он похож на страшно истаскавшегося юношу. Недавно он сказал мне: "Я живу на этой улице десять лет, и три раза в день гуляю с собакой", но ни один человек еще не сказал мне: "Ты Воннегут?"
И, наконец, письмо вдовы Элиота в газету Таймс (10 февраля 1970)
Sir,
My husband, T.S. Eliot, loved to recount how late one evening he stopped a taxi. As he got in, the driver said: 'You're T.S. Eliot.' When asked how he knew, he replied: 'Ah, I've got an eye for a celebrity. Only the other evening I picked up Bertrand Russell, and I said to him: 'Well, Lord Russell, what's it all about,' and, do you know, he couldn't tell me.'
Yours faithfully,
Valerie Eliot
- Леонид Ильич, разве вы меня не узнаете?
- Нет, что-то не узнаю.
- Ну это же я, Крупская.
- А! Конечно, конечно. Теперь я вас вспомнил.
- Наверное, вы и моего мужа знали?
- Ещё бы. Кто же не знает старика Крупского!
Под катом ещё ряд историй, и вы добавляйте!
Джером К. Джером
Помню, Гаррис как-то рассказал мне один случай, который произошел с ним в Булони во время купанья. Он плавал недалеко от берега и вдруг почувствовал, что кто-то схватил его сзади за шею и потянул под воду. Гаррис яростно отбивался, но нападающий, видимо, был настоящий Геркулес, и все усилия Гарриса оказались тщетными. Наконец он перестал брыкаться и попробовал настроиться на торжественный лад, но тут его противник неожиданно выпустил его. Гаррис стал на ноги и оглянулся, ища своего возможного убийцу. Тот стоял рядом и весело хохотал. Но, увидев над водой лицо Гарриса, он отшатнулся, и вид у него был крайне смущенный.
- Извините, пожалуйста, - сконфуженно пробормотал он. - Я принял вас за своего приятеля.
Гаррис подумал, что ему еще повезло: если б его сочли за родственника, ему наверняка пришлось бы утонуть.
Гашек:
- Я думаю, - сказал Швейк, - что на все надо смотреть беспристрастно. Каждый может ошибиться, а если о чем-нибудь очень долго размышлять, уж наверняка ошибешься. Врачи - тоже ведь люди, а людям свойственно ошибаться. Как-то в Нуслях, как раз у моста через Ботич, когда я ночью возвращался от "Банзета", ко мне подошел один господин и хвать арапником по голове; я, понятно, свалился наземь, а он осветил меня и говорит: "Ошибка, это не он!" Да так эта ошибка его разозлила, что он взял и огрел меня еще раз по спине. Так уж человеку на роду написано - ошибаться.
Довлатов
Лет тридцать назад Евтушенко приехал в Америку. Поселился в гостинице. Сидит раз в холле, ждет кого-то. Видит, к дверям направляется очень знакомый старик: борода, измятые штаны, армейская рубашка.
Несколько секунд Евтушенко был в шоке. Затем он понял, что это Хемингуэй. Кинулся за ним. Но Хемингуэй успел сесть в поджидавшее его такси.
— Какая досада, — сказал Евтушенко швейцару, — ведь это был Хемингуэй! А я не сразу узнал его!
Швейцар ответил деликатно:
— Не расстраивайтесь. Мистер Хемингуэй тоже не сразу узнал вас.
Шендерович
Ужинаю, например, однажды и вижу, что девушка, сидящая за соседним столиком, меня узнала – и смотрит. А хороша, надо сказать, до мурашек по спине.
Ой, думаю. Сижу, преодолеваю соблазн познакомиться, пытаюсь есть медленнее, любуюсь тайком. А она, болтая с подружкой, нет-нет, да и стрельнет глазами. А глаза!..
К концу ужина успеваю влюбиться в девушку по уши – и в таком состоянии покидаю кафе. И когда уже стою с номерком у гардероба, она настигает меня сама. Обрыв сердца. Лет ей восемнадцать, и хороша...
– Простите, – говорит, – могу я попросить у вас автограф?
Господи, думаю, солнышко, да только ли автограф? Пишу ей что-то непозволительно нежное. Она читает, прижимает листок к своей груди, о которой ничего не пишу, потому что слов все равно нет, – и говорит:
– Господи, какая я счастливая!
Женюсь, думаю я. Вот прямо сейчас и здесь – женюсь, и меня оправдают.
– ...какая я счастливая, – говорит она. – Мне ведь сегодня утром и Укупник автограф дал.
Из письма Довлатова (27 декабря, 1982)
Воннегут не только черный юморист, он еще и романтик, и выразитель тотального скепсиса, а в жизни невероятный добряк, ему недавно исполнилось 60 лет, и он похож на страшно истаскавшегося юношу. Недавно он сказал мне: "Я живу на этой улице десять лет, и три раза в день гуляю с собакой", но ни один человек еще не сказал мне: "Ты Воннегут?"
И, наконец, письмо вдовы Элиота в газету Таймс (10 февраля 1970)
Sir,
My husband, T.S. Eliot, loved to recount how late one evening he stopped a taxi. As he got in, the driver said: 'You're T.S. Eliot.' When asked how he knew, he replied: 'Ah, I've got an eye for a celebrity. Only the other evening I picked up Bertrand Russell, and I said to him: 'Well, Lord Russell, what's it all about,' and, do you know, he couldn't tell me.'
Yours faithfully,
Valerie Eliot
