Довлатов и Воннегут, из писем
Feb. 22nd, 2016 11:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444Ефимову, 21 января 1982 года
И вот - я перехожу к главному. Три публикации в «Ньюйоркере» (третья появилась вчера) открыли передо мной некоторые возможности, которые я совершенно не использую. Хотя самые знаменитые американские люди - Солсбери, Мейлер, Воннегут - отнеслись к рассказам вполне хорошо, во всяком случае - они так говорят.
После получения письма от Воннегута от 22 января (см. ниже) - приписка
Игорь! Может быть, это пригодится для обложки? Это написано о рассказе «По прямой», который входит в «Зону». С.
(взято отсюда)
Дорогой Сергей Довлатов,
Я вас тоже люблю, но вы разбили мое сердце. Я родился в этой стране, бесстрашно служил ей во время войны, и тем не менее мне ни разу не удалось продать свой рассказ журналу «Нью-Йоркер». И тут появляетесь вы — и раз! У вас тут же покупают рассказ. Что-то здесь очень нечисто, на мой взгляд.
Если ж говорить серьезно, я вас поздравляю с прекрасным рассказом и поздравляю «Нью-Йоркер» с тем, что они наконец-то напечатали по-настоящему глубокое и общезначимое произведение. Как вы уже наверняка обнаружили и сами, большинство их публикаций имеют своим предметом радости и горести верхнего слоя среднего класса. До вашего появления у них вряд ли можно было найти что-то про людей, которые, скажем, даже не являются постоянными читателями «Ньюйоркера»
Буду рад видеть вас снова и прочесть ваши новые вещи. Ваши дарования нужны этой безумной стране. Нам повезло, что вы приехали сюда.
Ваш коллега,
Курт Воннегут.
Ефимову (12 апреля 1982 года)
Ко мне хорошо относятся Солсбери, Кайзер и Воннегут (когда им удается вспомнить, кто я такой), но их назвать было бы нескромно, хотя Солсбери и Кайзер говорят по-русски, Воннегут же не подходит ни по каким статьям.
Т.Н. Зибуновой вместе с ещё двумя адресатами (12 июля 1982)
Посылаю вам одно из писем Воннегута и вырезку из энциклопедии - из чистого хвастовства. Кстати, передо мной в этой энциклопедии идет Довженко, и о нем написано куда меньше.
(Фото Нины Аловерт, 1982)
Т.Н. Зибуновой (27 декабря, 1982)
У меня вышла четвертая книга по-русски, с лета пойдут заграничные издания, может быть, что-то заработаю, хотя кормит все же не литература, а журналистика, и притом весьма низкого сорта. Воннегут не только черный юморист, он еще и романтик, и выразитель тотального скепсиса, а в жизни невероятный добряк, ему недавно исполнилось 60 лет, и он похож на страшно истаскавшегося юношу. Недавно он сказал мне: "Я живу на этой улице десять лет, и три раза в день гуляю с собакой", но ни один человек еще не сказал мне: "Ты Воннегут?"
Как ты, наверное, слышала, в этом году Нобелевскую премию дали Маркесу, шансы Воннегута были очень велики, когда решение было принято, Воннегут написал: "Даже если бы премию дали мне, все равно всем было бы ясно, что Маркес пишет лучше".
Надо сказать, Воннегут прав...
Георгию и Наталье Владимовым (28 февраля 1984)
Я никогда не смогу понять, почему Норман Мейлер, Воннегут (человек безграничного очарования) или покойный Чивер в тысячу раз доброжелательнее, доступнее и проще затхлого и таинственного В. П.
(Фото Нины Аловерт, 1982)
И вот - я перехожу к главному. Три публикации в «Ньюйоркере» (третья появилась вчера) открыли передо мной некоторые возможности, которые я совершенно не использую. Хотя самые знаменитые американские люди - Солсбери, Мейлер, Воннегут - отнеслись к рассказам вполне хорошо, во всяком случае - они так говорят.
После получения письма от Воннегута от 22 января (см. ниже) - приписка
Игорь! Может быть, это пригодится для обложки? Это написано о рассказе «По прямой», который входит в «Зону». С.
(взято отсюда)
Дорогой Сергей Довлатов,
Я вас тоже люблю, но вы разбили мое сердце. Я родился в этой стране, бесстрашно служил ей во время войны, и тем не менее мне ни разу не удалось продать свой рассказ журналу «Нью-Йоркер». И тут появляетесь вы — и раз! У вас тут же покупают рассказ. Что-то здесь очень нечисто, на мой взгляд.
Если ж говорить серьезно, я вас поздравляю с прекрасным рассказом и поздравляю «Нью-Йоркер» с тем, что они наконец-то напечатали по-настоящему глубокое и общезначимое произведение. Как вы уже наверняка обнаружили и сами, большинство их публикаций имеют своим предметом радости и горести верхнего слоя среднего класса. До вашего появления у них вряд ли можно было найти что-то про людей, которые, скажем, даже не являются постоянными читателями «Ньюйоркера»
Буду рад видеть вас снова и прочесть ваши новые вещи. Ваши дарования нужны этой безумной стране. Нам повезло, что вы приехали сюда.
Ваш коллега,
Курт Воннегут.
Ефимову (12 апреля 1982 года)
Ко мне хорошо относятся Солсбери, Кайзер и Воннегут (когда им удается вспомнить, кто я такой), но их назвать было бы нескромно, хотя Солсбери и Кайзер говорят по-русски, Воннегут же не подходит ни по каким статьям.
Т.Н. Зибуновой вместе с ещё двумя адресатами (12 июля 1982)
Посылаю вам одно из писем Воннегута и вырезку из энциклопедии - из чистого хвастовства. Кстати, передо мной в этой энциклопедии идет Довженко, и о нем написано куда меньше.
(Фото Нины Аловерт, 1982)
Т.Н. Зибуновой (27 декабря, 1982)
У меня вышла четвертая книга по-русски, с лета пойдут заграничные издания, может быть, что-то заработаю, хотя кормит все же не литература, а журналистика, и притом весьма низкого сорта. Воннегут не только черный юморист, он еще и романтик, и выразитель тотального скепсиса, а в жизни невероятный добряк, ему недавно исполнилось 60 лет, и он похож на страшно истаскавшегося юношу. Недавно он сказал мне: "Я живу на этой улице десять лет, и три раза в день гуляю с собакой", но ни один человек еще не сказал мне: "Ты Воннегут?"
Как ты, наверное, слышала, в этом году Нобелевскую премию дали Маркесу, шансы Воннегута были очень велики, когда решение было принято, Воннегут написал: "Даже если бы премию дали мне, все равно всем было бы ясно, что Маркес пишет лучше".
Надо сказать, Воннегут прав...
Георгию и Наталье Владимовым (28 февраля 1984)
Я никогда не смогу понять, почему Норман Мейлер, Воннегут (человек безграничного очарования) или покойный Чивер в тысячу раз доброжелательнее, доступнее и проще затхлого и таинственного В. П.
(Фото Нины Аловерт, 1982)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-02-23 05:39 am (UTC)no subject
Date: 2016-02-23 02:54 pm (UTC)no subject
Date: 2016-02-23 03:14 pm (UTC)no subject
Date: 2016-02-23 03:19 pm (UTC)no subject
Date: 2016-02-23 04:05 pm (UTC)no subject
Date: 2016-02-23 04:07 pm (UTC)Вещь называется "The Colonel Says I Love You". Оттуда
"I emigrated from Leningrad to America dreaming of divorce. The sole ground for divorce was my wife’s extreme imperturbability. Her serenity possessed no limits. I still wonder that two opposite qualities, serenity and contrariness, can coexist in one person"
"Then – well, how shall I put it best – I forget myself. Encroached. Took the aberrant road of the future jailbird Gurevich. It was not love, and it was certainly not ‘a momentary weakness.’ It was an attempt to ward off chaos"
Это оттуда, где "меня забыл Гуревич", http://www.sergeydovlatov.ru/index.php?cnt=8&sub=4&part=10
no subject
Date: 2016-02-23 04:40 pm (UTC)According to a study conducted at the University of California, spoilers do not “spoil” anything. In fact, spoilers increase our enjoyment of a story. Researchers say that the findings could be due to our enjoyment of suspense. “The Colonel Says I Love You,” by Sergei Dovlatov, is a short story that uses suspense to its advantage.
Suspense may be used synonymously with surprise, but the two are completely different literary devices. Suspense is created when the audience is knows what is going to happen. Surprise is created when the audience is blindsided. Jonah Lehrer, a writer from Wired magazine, quoted Alfred Hitchcock in an interview about the study at the University of California. “Surprises are cheap and easy. Anyone can do a surprise. People don’t enjoy it very much [be]cause there is lots of boring, tedious stuff and then there’s this surprising ending. Suspense is really what people should aim for [be]cause you can have suspense even when you know how it’s going to turn out.”
Suppose there is a story where three friends are playing poker. They are all just playing and talking, having a good time. At the end of their game a bomb under the card table explodes and kills them all. This is surprise. The reader has to get through the boring set up of the card game to get to the action. The reader doesn’t know that the card game is a set up either, so they will not take notice of its importance or the importance of the characters actions leading up to the explosion.
Now suppose there is a story where three friends are playing poker, but the fact that there is a bomb under the card table is known in the beginning of the story. Every line of dialogue is noted, every action is full of tension. Knowing the fate of the three friends makes the story far more interesting. Suspense can make the mundane actions of everyday life intense.
Dovlatov uses suspense in his short story “The Colonel Says I Love You.” In the fifth paragraph of the short story the main character gives the reader a hint about how the story might end. “I emigrated from Leningrad to America dreaming of divorce. The sole ground for divorce was my wife’s extreme imperturbability. Her serenity possessed no limits. I still wonder that two opposite qualities, serenity and contrariness, can coexist in one person.” Even before the reader meets Lena they have an idea of what she is like. They also know it isn’t going to work between the main character and Lena. Every exchange, conversation and gesture now seems somewhat tragic because they will not have a perfect ending.
Another example of suspense in “The Colonel Says I Love You” is within the third page of the story. “Then – well, how shall I put it best – I forget myself. Encroached. Took the aberrant road of the future jailbird Gurevich. It was not love, and it was certainly not ‘a momentary weakness.’ It was an attempt to ward off chaos.” The reader now knows that the choices the main character will make won’t be the best, and he knows that. This adds another tragic element to the short story. The fact that the romance between the main character and Lena is doomed also reinforced.
Suspense is defined as a feeling or state of nervousness or excitement caused by wondering what will happen by Merriam-Webster’s dictionary. Surprise is defined as a taking unawares by Merriam-Webster’s dictionary. Suspense is what fiction writers should aim for, not surprise. Readers enjoy stories with gripping suspense. As Alfred Hitchcock once said, “Anyone can do a surprise.”
no subject
Date: 2016-02-23 12:28 pm (UTC)А Кайзер?
no subject
Date: 2016-02-23 03:01 pm (UTC)Ещё из Довлатова:
http://magazines.russ.ru/zvezda/2001/9/pisma.html
Перельман, при его очевидных редакторских и организационных данных, резко понизил качество и каким-то неясным образом проиграл, уехав из Израиля, исчез какой-то стержень. "Новый журнал" — крайне старомоден, там до сих пор обсуждаются распри Краснова с Деникиным, шансы Антанты в борьбе с большевиками и ошибки Врангеля при переходе через реку Збруч. В лучшем случае там публикуется переписка Мережковского с Философовым. Короче, приличного журнала не хватает. При этом редактор "Нового журнала" Гуль так стар, что не подлежит общению, а Перельман вызывает почти у всех, кто с ним знаком, личное неприязненное чувство.
no subject
Date: 2016-02-23 03:07 pm (UTC)https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BE%D0%BB%D1%81%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B8,_%D0%93%D0%B0%D1%80%D1%80%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%BD
Кайзер скорее всего этот:
https://en.wikipedia.org/wiki/Robert_G._Kaiser
no subject
Date: 2016-09-06 11:49 am (UTC)