Что-то тут есть от Галича

[jenya444]

Левитанский, "Приятель"

Как поживаешь? Ты хорошо поживаешь.
Руку при встрече дружески пожимаешь.
Мне пожимаешь, ему пожимаешь руку.
Всем пожимаешь – недругу или другу.
– Ах, – говоришь, – не будем уж так суровы!
Будем здоровы, милый! Будем здоровы! —
Ты не предатель, просто ты всем приятель
и оттого-то, наверное, всем приятен.
Ты себя делишь, не отдавая полностью,
поровну делишь между добром и подлостью.
Стоя меж ними, тост предлагаешь мирный.
Ах, какой милый! Ах, до чего же милый!
Я не желаю милым быть, не желаю.
То, что посеял, – то я и пожинаю.
Как поживаю? Плохо я поживаю.
Так и живу я. Того и тебе желаю.

Евтушенко:

Когда объявили, что после перерыва будет выступать Слуцкий, мой герой и учитель, я был уверен, что он выступит против всех — в защиту Пастернака, — и испугался за него, ведь он был членом партии, и его могли бы исключить, а это бы означало конец печатания.

Я подошел к нему и сбивчиво шепнул: «Борис, ради бога, будь осторожнее…», на что он с расстановкой ответил каким-то жестяным, несвоим голосом: «Я… выступлю… правильно…». Каков же был мой ужас и всех, кто его любил, когда он начал с преступно детской в этой обстановке, вымученной полуостроты: «Шведская академия отомстила России за поражение под Полтавой, дав Нобелевскую премию Пастернаку…» (цитирую по памяти). У меня все помутилось в голове, и я затем, как сквозь туман, потрясенно увидел, что выступавший вослед Мартынов вдруг развернул какую-то итальянскую газету и показал в доказательство вины Пастернака перед родиной то, что портрет поэта был напечатан рядом с фотографией Чан Кай Ши. Мои два любимых поэта-героя рассыпались у меня на глазах.

Я был должен Слуцкому не помню сколько денег — он часто меня выручал. Сразу же, как только кончилось собрание, я наскрёб эту сумму, подошел к нему на улице и громко, чтобы слышали другие, сказал: «Это то, что я должен тебе… Тридцать сребреников за мной». Он выслушал меня с мёртвым лицом, с которым ему было суждено жить еще 28 лет. Он сам написал об этом так, осознав то, что с ним произошло: «Ангельским, а не автомобильным сшиблен я крылом».

Стоящая на могиле скульптура Вадима Сидура похожа на автопортрет Слуцкого, который он сделал бы сам, если бы принадлежал к этой профессии. В скульптуре много от политкомиссаров — это лицо человека, принимающего решения и действующего соответственно с ними. Но это только часть правды про Слуцкого. Он был одним из лучших «комиссаров в пыльных шлемах», но все-таки чувство «коллективной пользы» подводило всех, кто «ради дела» может пожертвовать хотя бы одним человеком. Я жесточайше осуждаю себя за то, что был так по-мальчишески жесток, да к тому же и на людях, со своим учителем. Я не имел права его не осудить, но должен был это сделать, не унижая его, а помогая выбраться из ямы, в которую он сам себя столкнул. Ведь все-таки это была его первая и последняя ошибка. Он сам исказнил себя за неё.

Comments

[dyrbulschir.livejournal.com]

Огромное спасибо за это стихотворение!

[jenya444.livejournal.com]

Стихотворение очень интересное. Хотя и спорное, что я пытался показать эпизодом с Евтушенко. То есть, всегда возникает вопрос в мере допустимого конформизма.

[dyrbulschir.livejournal.com]

По сути, по глубине вопроса – да. Мера допустимого конформизма – ага, особенно у нас это остро и интересно стоит. Может ли человек, работающий в администрации президента, быть хорошим человеком? А в пенсионном фонде? и т.д.

[egovoru.livejournal.com]

Это вот этот портрет имеется в виду? Мне он показался не слишком похожим: судя по фото, у Слуцкого был такой характерный обрубленный подбородок, а на этом портрете все не так.

[jenya444.livejournal.com]

Спасибо, в своё время я пытался найти эту скульптуру, но неудачно. Согласен, она мне тоже не особо нравится. Сидур, видимо, хотел передать целеустремлённость и прямолинейность.