Войнович и Ахмадулина
May. 31st, 2015 11:31 am - Владимир Николаевич, помните вашу первую встречу с Беллой Ахмадулиной?
— В 1956 году, работая на стройке в Москве плотником, я решил сходить в Литературный институт на один из семинаров. Там-то впервые и увидел ее. Ахмадулина была необыкновенной красоты. Меня все в ней очаровало: и стихи, и внешний вид, и манера чтения, и необыкновенный голос, и невероятные слова. После этого я, как завороженный, стал ходить в институт, чтобы просто посмотреть на Беллу. Лишь через несколько лет мы познакомились. Это было в Театре на Таганке. По окончании спектакля Ахмадулина читала стихи для знакомых артистов. С тех пор прошло 50 лет. И все это время мы дружили.
- Говорят, Белла Ахатовна не особо любила выступать перед большими залами?
— Она действительно была скромным человеком, но, мне кажется, любила своего слушателя. Белла часто выступала перед огромным количеством людей. Было такое время — мода на поэзию. Другое дело, что ее стихи «не стадионные», они более камерные, предназначены для искушенного слушателя. Но в любом случае выступать она любила и делала это великолепно. Когда Ахмадулина читала стихи, люди заворожено смотрели на нее. Это было зрелище, состоящее из слов, тембра голоса, осанки и манеры чтения поэтессы. Особый вид искусства.

- Поэтесса называла вас одним из самых близких друзей. Вы часто ходили друг к другу в гости?
— Для меня очень важно, что Белла была вхожа в мой дом. В 1974 году меня исключили из Союза писателей, серьезно преследовали, некоторые знакомые при виде меня старались перейти на другую сторону улицы, а Белла демонстративно часто навещала. Это была огромная моральная поддержка, неоценимая. Дом Ахмадулиной и ее мужа — известного художника Бориса Мессерера — тоже всегда был открыт для меня. Туда можно было прийти и днем, и ночью. В огромной мастерской Мессерера всегда было полно народа, толклись самые разные люди: и наши, и иностранцы. В доме Ахмадулиной и Мессерера часто устраивались посиделки, мы говорили о жизни, искусстве, политике, выпивали.
Ролик с вечера Войновича, где он рассказывает про общение с Ахмадулиной в сложное для него время и, подражая ей, читает милое пародийное стихотворение "Баллада о холодильнике".
Из автобиографической книжки Войновича
Белла Ахмадулина предложила устроить прощальный вечер в мастерской Бориса Мессерера на Поварской улице, тогда Воровского. Я пришел туда сначала с четырьмя мешками своих рукописей, и мы с Борей долго их жгли. Я всегда сжигал рукописи. Хотя не делал это так драматически, как Гоголь, но сжег когда-то примерно три тысячи своих стихотворений, считая их плохими. А сейчас иногда жалею. Вспоминаю некоторые строчки и думаю: а ведь было неплохое стихотворение. Но целиком вспомнить не могу. А перед моим отъездом мы сжигали черновики и то, что я хотел уничтожить. Рукописи, если постараться, все же горят, хотя и с трудом. Мы с Борей их ворошили кочергой, сминали и в конце концов одолели. Прощание длилось несколько дней, и меня все эти дни не оставляло ощущение, что я присутствую на собственных похоронах. Приходили друзья, знакомые, малознакомые и совсем незнакомые люди.
Фотография выше как раз с проводов Войновича (1980й год) в доме Ахмадулиной и Мессерера. И ещё одна фотография Э. Гладкова оттуда же:

— В 1956 году, работая на стройке в Москве плотником, я решил сходить в Литературный институт на один из семинаров. Там-то впервые и увидел ее. Ахмадулина была необыкновенной красоты. Меня все в ней очаровало: и стихи, и внешний вид, и манера чтения, и необыкновенный голос, и невероятные слова. После этого я, как завороженный, стал ходить в институт, чтобы просто посмотреть на Беллу. Лишь через несколько лет мы познакомились. Это было в Театре на Таганке. По окончании спектакля Ахмадулина читала стихи для знакомых артистов. С тех пор прошло 50 лет. И все это время мы дружили.
- Говорят, Белла Ахатовна не особо любила выступать перед большими залами?
— Она действительно была скромным человеком, но, мне кажется, любила своего слушателя. Белла часто выступала перед огромным количеством людей. Было такое время — мода на поэзию. Другое дело, что ее стихи «не стадионные», они более камерные, предназначены для искушенного слушателя. Но в любом случае выступать она любила и делала это великолепно. Когда Ахмадулина читала стихи, люди заворожено смотрели на нее. Это было зрелище, состоящее из слов, тембра голоса, осанки и манеры чтения поэтессы. Особый вид искусства.

- Поэтесса называла вас одним из самых близких друзей. Вы часто ходили друг к другу в гости?
— Для меня очень важно, что Белла была вхожа в мой дом. В 1974 году меня исключили из Союза писателей, серьезно преследовали, некоторые знакомые при виде меня старались перейти на другую сторону улицы, а Белла демонстративно часто навещала. Это была огромная моральная поддержка, неоценимая. Дом Ахмадулиной и ее мужа — известного художника Бориса Мессерера — тоже всегда был открыт для меня. Туда можно было прийти и днем, и ночью. В огромной мастерской Мессерера всегда было полно народа, толклись самые разные люди: и наши, и иностранцы. В доме Ахмадулиной и Мессерера часто устраивались посиделки, мы говорили о жизни, искусстве, политике, выпивали.
Ролик с вечера Войновича, где он рассказывает про общение с Ахмадулиной в сложное для него время и, подражая ей, читает милое пародийное стихотворение "Баллада о холодильнике".
Из автобиографической книжки Войновича
Белла Ахмадулина предложила устроить прощальный вечер в мастерской Бориса Мессерера на Поварской улице, тогда Воровского. Я пришел туда сначала с четырьмя мешками своих рукописей, и мы с Борей долго их жгли. Я всегда сжигал рукописи. Хотя не делал это так драматически, как Гоголь, но сжег когда-то примерно три тысячи своих стихотворений, считая их плохими. А сейчас иногда жалею. Вспоминаю некоторые строчки и думаю: а ведь было неплохое стихотворение. Но целиком вспомнить не могу. А перед моим отъездом мы сжигали черновики и то, что я хотел уничтожить. Рукописи, если постараться, все же горят, хотя и с трудом. Мы с Борей их ворошили кочергой, сминали и в конце концов одолели. Прощание длилось несколько дней, и меня все эти дни не оставляло ощущение, что я присутствую на собственных похоронах. Приходили друзья, знакомые, малознакомые и совсем незнакомые люди.
Фотография выше как раз с проводов Войновича (1980й год) в доме Ахмадулиной и Мессерера. И ещё одна фотография Э. Гладкова оттуда же:

no subject
Date: 2015-05-31 04:50 pm (UTC)Сейчас увидела в Википедии, что Войнович снялся в эпизоде у Иоселиани в моих любимых "Садах осенью" - но я его совершенно там не помню! А Вы?
no subject
Date: 2015-05-31 05:57 pm (UTC)Я тоже не могу сказать, что Войнович мой любимый писатель, но на вечере я местами не мог снимать от хохота: дрожали руки, сбивалась камера. С ним приятно провести время.
no subject
Date: 2015-05-31 06:22 pm (UTC)no subject
Date: 2015-05-31 06:32 pm (UTC)http://classic-art-ru.livejournal.com/311394.html
http://jenya444.livejournal.com/359798.html?thread=4278646#t4278646
no subject
Date: 2015-05-31 10:01 pm (UTC)no subject
Date: 2015-05-31 11:24 pm (UTC)А как это ты попал с такими людьми на один и тот же ужин? :)
Может в результате этого ужина можно прочитать какое-нибудь интервью?
no subject
Date: 2015-05-31 11:29 pm (UTC)no subject
Date: 2015-05-31 11:04 pm (UTC)Подумалось, что мы будем последним поколением, кому эти люди не просто статья из википедии, а в некотором смысле властители дум, те, на кого равнялись взрослея.
no subject
Date: 2015-05-31 11:26 pm (UTC)no subject
Date: 2015-06-01 01:41 am (UTC)no subject
Date: 2015-06-01 04:46 am (UTC)Зайду к Белле в кабинет, скажу, здравствуй, Белла,
Скажу, дело у меня, помоги решить.
Она скажет: ерунда, разве это дело,
И, конечно, мне тогда станет легче жить.
no subject
Date: 2019-02-07 01:54 pm (UTC)no subject
Date: 2016-02-23 11:55 pm (UTC)Вот так новость! Вот так обрадовали! Вы как думаете это реально или просто разговоры?
Админу спасибо за отличный пост! Здоровья Вам и долголетия!