(no subject)

[jenya444]

Прошлым летом в Государственном музее истории ГУЛАГа прошла небольшая выставка скульптур и графики Сидура. На выставке были представлены и фотографии скульптур, авторы фотографий - Эдуард Гладков и Карл Аймермахер.



Подборку фотографий Гладкова из мастерской Сидура можно посмотреть тут

http://classic-art-ru.livejournal.com/311394.html

Письмо Сидура Карлу Аймермахеру

1981, 2 февраля

Дорогой Карлуша!

Это письмо мы практически написали в Алабине, а сейчас перепечатываем на машинке и вносим кое-какие дополнения. В Алабине мы с Юлей создали сами себе что-то вроде рая. Вернее, даже не рай, а “покой”, очень похожий на тот, который дан был Мастеру и Маргарите после их смерти. Представь себе наш маленький домик, засыпанный снегом, почти абсолютная тишина, никакого общения с людьми. В доме тепло, слушаем музыку, а за окном, когда проснешься и отодвинешь шторы, двенадцать синиц, два поползня, сорока, сойка, две белки с огромной энергией поедают то, что мы заготовили для них вечером. Начинают они свою работу с рассвета и кончают с наступлением темноты. Нас почти не боятся. А кроме снабжения кормом наших многочисленных птиц и зверей, к нам приходят еще несколько котов и собак. А кошка, которую ты знаешь по фотографии, живет у нас, почти не выходя из дому все время со дня приезда до дня отъезда. Мы расчищаем дорожки в глубоком снегу, выпавшем за ночь, гуляем, делаем скульптуру, читаем и слушаем радио, которое за городом глушат не так зверски, как в Москве. Короче говоря, полное блаженство. Если бы все время не побаливало сердце и не общее ощущение того, что я довольно сильно сдал в последнее время, а возможно, мне все это кажется и все дело просто в погоде, которая крайне неустойчива и необычна и с каждым годом делается все неустойчивее и необычней. Да и молодая сорокалетняя Юля тоже к моему огромному огорчению стала сдавать. И у нее побаливает сердце, и уже не может она, как бывало раньше, тащить полный рюкзак на спине да еще волочить за собой сумку на колесиках, хотя все-таки тащит, скрипит, но тащит. Да и я тащу, так как деваться нам некуда. Тащу поменьше Юли, но все же такую же сумку на колесиках. И туда тащим и обратно тащим. Откуда что берется для таскания, непонятно. Тем более что Миша, который навещает нас в Алабине, тоже на себе что-нибудь всегда притаскивает. Но, в общем, мы не ропщем и были бы совсем довольны, если бы за время нашего отсутствия в мастерской не произошел очередной грандиозный потоп...

Из Алабина я привез четыре деревянных модели. Три из них — “Девушка из дискотеки”, “Девушка из студенческого хора” и “Девушка из церковного хора” — вместе с двумя предыдущими, о которых я тебе уже писал, “Девушкой из консерватории” и “Дианой” (“Девушкой из мифа”), превратились в цикл из пяти скульптур. Хотя некоторые из них одновременно входят и в другие циклы...

Я написал тебе, что в Алабине мы много слушали радио. Не говоря уж о лишении гражданства Аксенова и Копелева, чего следовало ожидать, нас преследовало ужасное, безрадостное ощущение почти полного возврата к холодной войне...

Comments

[nechaman]

Он сделал памятник на могиле моего первого мужа.

[jenya444.livejournal.com]

Я знаю, Маня много лет назад прокомментировала мой пост про Сидура. Расскажите что-нибудь. Вы общались? Бывали в этом подвале со скульптурами?

[nechaman]

Да, бывали. Т.е. Марик с ним вообще общался много, еще до того как мы поженились. У Люды - первой жены Марика остался сделаный Мариком в стиле Сидура "дурачок" из пенобетона, или как этот материал в точности называется, не помню. Это не относится к делу, но я как-то встречалась с Людой в Москве, мы связались через ЖЖ. И она передала мне для Мани эту скульптуру и еще кое что. Потом Люда снова куда-то пропала. Она замечательная, но жизнь у нее вышла совершенно сумасшедшая. Куча мужей и пр. Не знаю, что сейчас с ней и беспокоюсь.
Я тоже иногда с Мариком бывала в подвале у Сидура. Но, вообще-то я очень много забыла из прошлой жизни, все что было связано с Мариком. Какой-то психологический блок, похоже.

[jenya444.livejournal.com]

Спасибо. И простите, если было больно вспоминать.

[nechaman]

Не, это не больно. Но как-то стыдно, что так много забылось. Многие люди забылись вообще. Но Дима Сидур - нет. Вот, ваша заметка напомнила мне, про его жену Юлю. Но в моей памяти остался лишь какой-то слабый отпечаток ее. :( Помню лишь, что она была замечательной...

[jenya444.livejournal.com]

Вот они, Дима и Юля:

[jenya444.livejournal.com]

А в каких годах Вы бывали у Сидура, середина семидесятых? начало восьмидесятых?

[nechaman]

Марик погиб в 79

[jenya444.livejournal.com]

Алабино: http://www.lib.ru/POEZIQ/SIDUR/stihi.txt

Самая счастливая осень



Скрылись из Москвы
Канули в воду
Спрятались в Алабино
Выбрали свободу


Алабино -- мама
Алабино -- папа
Алабино -- дом неказистый
Алабино -- дуб многолистый
Алабино -- диких трав чаща
Алабино -- дворика нашего чаша
Алабино -- счастье земное воочью
Алабино -- крик алкоголика ночью
Алабино -- наша любимая кошка
Алабино -- Юля
Солнце в окошке

Мы невежественны и ленивы
Жнем но не сеем
Растений названий не знаем
Только восклицать умеем
О Боже как тут красиво

Завтрак обед и ужин
Чаепитие на полянке
В окружении старых елей
Застывших в зеленых ливреях
На плечи наших лакеев
Садятся райские птицы
Дятлы сороки синицы
Их музыка не пугает
К Баху они привыкли
И нас они не бояться
Угощаются с наших тарелок

Влюбленности воспоминание
Лета солнечного картинка
Ромашка Зарема
Маленькая осетинка
Глаза голубые
На носу веснушки
На пальчиках заусенцы
Сбитые коленки
Дачница Зарема
В трусиках и майке
Закричала -- "Дядя Дима!"
Пробежала мимо

Слабеет тело
Меркнет разум
Голова понять не может
Неугасимости вожделения
Что с детства
Меня томило

Алабинское лето
Зеленью искушенье
Зелен лес
Зелены сада деревья
Зелены нежные травы
Зелена злая крапива
Сквозь зелень
Зеленых листьев
Яблок зеленых
Зелень

Что такое
Зеленью искушенье
Я этого не понимаю
Сказала Юля

Многим нас жизнь искушает
Женщинами
Вином
Деньгами
Меня на старости лет
Зелени цвет ласкает
Голову опьяняет
Покоем платит

Теперь понимаю
Сказала Юля


Алабино
Лес погибающий в муках
Островок обреченный
Между шоссе и железной дорогой
Где стальные твари
Рвут живое тело деревьев
Терзают землю
Жизнь убивают

Принял меры
Все выпил лекарства
Необходимые мне теперь
При любом напряжении
Физическом
Духовном
Любовном
Лестницу поставил
Полез на крышу
Покрасил ендову

Это что за зверь
Не знаю такого слова
Сказал мне сын Миша

Самое главное место
Соединение двух крыш одного дома
Прохудиться ендова
Тогда беда
Объяснил отец

Плюнул бы ты на нее папа
Лучше бы полежал
Фантастику почитал
Посоветовал отцу сын огромный
Глядя на меня
Со своей высокой толстоты аспиранта
Сквозь красивые очки

"Женское начала" начало
Поленница дров в сарае
Печь не топлю дровами
В каждом полене вижу
Будущую скульптуру

На прогулке
Встретил пожилую собаку
Она играла
Щепку
Подбрасывала и ловила
Вела себя неподобающе
Это было неприглядное зрелище
Наверное и я
Отец Гроб-Арта
Выгляжу так же странно
Когда играю в бадминтон
С Юлей

[jenya444.livejournal.com]

Тяжкий труд
Головы "Пророков"
Из бревен березовых
Извлекаю
Радостное искусства бремя
Мой алабинский отдых
Летнее время

Абрамыч
Ты старик какой
Все гуляешь с клюкой
Я тебя старее
Клюки не имею
Каждый раз меня встречая
Говорит Сухоруков Ванюшка
Всегда веселый и пьяный
Это он летом
Огурцы продает
Юле

Часто соседи
Зовут меня Абрам Яковлевич
Имени моего запомнить не могут
Но отца имени не забывают
Юлю
Называют иногда Зинаида Ивановна
Так мою маму звали
Говорят про моих стариков
Хорошие люди были
Мы даже у них учились

Папа и мама
Двух старых берез тени
Тихо появляются рано утром
Целый день передвигаются терпеливо
Пока не заглянут в мое окно
Потом они исчезают
И наступают сумерки

Давно стемнело
С улицы вопль раздается
АНДРОПОВСКИЕ ЖИЗНЕННЫЕ ВОПРОСЫ
СТАЛИНСКИЕ ПОРЯДКИ
ВСЕХ ПОСАЖАЕТ
СТРАНУ СОВЕТОВ ПРОДАСТ ЗА ГРАНИЦУ
Домой возвращается плотник Мишка
Такой у него бред пьяный
Останавливается у каждой калитки
Всех обличает
Поджечь грозится
Моя мама его называла
Мишель Дебре


Каждый алабинский вечер
Наша кухня полна уюта
Юля ставит на джинсы заплатки
А я слагаю про это сагу


Время уже за полночь
Электричество мигает
Юля -- ночная птица
Вторую жизнь начинает
На кровать по-турецки садится
На плечах шерстяная фуфайка
Новый роман сочиняет
"Двое на черной лужайке"


Всю ночь мне снилось
Самое важное
Единственное
Объясняющее
Зачем жил
Почему родился
Я наслаждался
Ясностью и простотой
Истины
Проснулся
Ничего не мог вспомнить
Понял
Больше никогда не узнаю
Смысла
Прожитой мною жизни


Еду на велосипеде
Сквозь лес
По шоссе из бетона
Глядеть надо в оба
Не задавить кого бы
То паук
Маленькое тело длинные ноги
Путь мне пересекает
То сонная осенняя муха
Ползет еле-еле
Правила движения нарушая

Павел Ольховников
Пьяный
Мочился
На голую
Ей отвратительно было
В страхе столбом стояла
От брезгливости умирала
Молча позор терпела
Яблоня
Топора
Боялась

Во саду ли в огороде
Ехала милиция
Задирайте девки юбки
Будет репетиция

В год дымной мглы
Наш алабинский дом
Был ограблен
Много вещей пропало
Нас потрясло
Похищение риварочи
Без прибора
С итальянским именем
Самочувствие ухудшалось
Давление крови повысилось
Сосуды мозга разбухли
Череп изнутри распирало
Жизнь была невозможна

Вора обнаружили скоро
Им оказался
Наш сосед
Юноша
Лешка Брусов
Зачем ты наш дом обчистил
Спросил я соседа
Вы долго не приезжали
Думали вы все перемерли
Вот мы вещи ваши и сперли

Теперь Лешка отец семейства
Женился дважды
Выпивает
С кем этого не бывает
Сегодня у Брусова день рождения
Нам его гостей видно и слышно
Оголились деревья
Листва нас не разделяет
Гости поют и пляшут
Веселятся на высокой ноте

Что ж вы девки не поете
Я старуха все пою
Что ж вы девки не даете
Я старуха всем даю

[jenya444.livejournal.com]

В алабинском сельпо
Нашем поселковом универсаме
Осенью ос полосатых засилье
Продавщицы право сильного уважают
Насекомых не трогают
И осы продавщиц не кусают
Чувствуют себя на равных
По прилавку снуют деловито

Много на моей памяти продавщиц
сменилось
Я пятерых помню
Все пьющие были
Всех звали Тамары
К нынешней Тамаре через день хожу
за хлебом
Тамара деликатно Юлю обо мне спрашивает
Кем вам этот мужчина бородатый
Мужем или отцом приходится
Не говорит про меня старый
Юлю обидеть не хочет
Четверть века мы этот вопрос слышим
Было время Юлиным дедом меня считали

Ты неправильно написал
Сказала Юля
Про магазин я лучше знаю
Это мухи снуют по прилавку
А осы пожирают продукты



Листьев нет на деревьях
Стало доступно взору
То чего не было видно
Крыши чужие
Соседей заборы

Желтый берет с помпоном
Красная куртка
Зеленая юбка
Длинная девочка в очках собирает букет
из кленовых листьев
Сама на осенний листок похожа
Очки на лице сверкают
Каплями росы осенней

Странны ее движенья
Заплетаются руки
Спотыкаются ноги
Лицо дебилки в блаженной улыбке

Радуется неразумная дева
Листу с кленового древа
А мне чудится Ева

К девочке этой длинной
Чувствую я влеченье
Чую души ее притяженье
Испытываю к ней нежность

Дебилки восторг разделяя
Воображаю себя
Ее отцом
Братом
И даже Адамом

Душ наших родство несомненно
Кленовый лист с земли подымаю
Неразумную одарить собираюсь
Но смущения одолеть не умею

Лист опавший
Райского яблока не заменит
Так думаю я безумный
Но никто этого не узнает
Просто идет старик седой бородатый
В руке авоська с хлебом


В нашем дворе
Растут у забора
Две молодые елки
Каждый год
Осенью
Алабино покидая
За красавиц наших страшимся
Много тут всяких ходит
Каждый зарезать
Может

Празднуя
Христа
Рожденье
Верующие
Христиане
Добрые
Прихожане
Жертву
Приносят
Миллионам
Невинных
Младенцев
Горло
Режут
Маленьких
Покойников
Обряжают
Вокруг
Зарезанных
Пляшут
Счастья
Друг
Другу
Желают
А
После
Торжества
Христова
Трупы
Убитых
Ёлок
Долго
Гниют
На
Помойках

О если бы души вещей могли рассказать
О том что помнят и знают...
Написала в начале века одна гимназистка
Ставшая потом моей мамой
Я слушал рассказы отца и матери
Недостаточно внимательно
Иногда неохотно
Испытывая порой внутреннее сопротивление
Теперь страдаю
Мучительно сознание
Непоправимости
Безвозвратности
Некого спросить
Узнать
Уточнить
Забыты имена
Перепутаны события
Ничего не исправить
Все кончено


Осень в Алабине -- пора костров
Ритуал сожжения золотых листьев
Уничтожения огнем умерших растений
Старых досок
Мятых картонных коробок
Все что может превратиться в пепел
Домашний крематорий
Осень в Алабине -- время выбрасывания в лес
Отслуживших летом
И теперь ненужных людям вещей
Стекла осколки
Бутылки
Консервные банки
Детские игрушки
Старая обувь
Части велосипедов
Детали мотоциклов
Холодильники
Газовые плиты
И прочее
И прочее
И прочее
Образуют стихийные свалки
Обширные и богатые
Гуляя по лесу не могу миновать ни одной
Именно здесь
Я нашел множество предметов
Выразивших потом
Мое отношение к миру
Головы ЖЕЛЕЗНЫХ ПРОРОКОВ
Все составляющие
ГРОБ-МУЖЧИНУ
ГРОБ-ЖЕНЩИНУ
ГРОБ-ДЕВУШКУ
ГРОБ-РЕБЁНКА
Я сделал великое дело
Очистил лес
И создал
ГРОБ-АРТ

[jenya444.livejournal.com]

Мертвые куклы
Выброшенные на помойки
Расплющенные
Растерзанные
Расчлененные
С выколотыми глазами
Распоротыми животами
Снова убитые
Дети Европы

Старые ржавые железные лопаты
Собранные мной на свалках мусора
Напоминают большие осенние листья
Похожие на человеческие лица
Несчастные в своей ненужности