Старик, это гениально!
May. 28th, 2014 09:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444Под катом две истории про Гафта.
История первая
http://www.ogoniok.com/4938/37/
Мой первый спектакль в «Современнике» — «Из записок Лопатина» по повести Симонова. Я сделал инсценировку, и в театре была назначена читка. По традиции артисты должны были высказать свое мнение и решить, принять пьесу к постановке или нет. Почти всем все понравилось — и Галине Борисовне Волчек, и Олегу Павловичу Табакову, и, что было особенно важно, Константину Михайловичу Симонову… Против выступал только Валентин Гафт. Он так страстно убеждал всех, что пьеса длинна и скучна, что сразу стало понятно: вот кто должен играть главную роль.
Я сказал Волчек, что хочу назначить Гафта на роль Лопатина. Она тут же принялась меня отговаривать:
— Ты сошел с ума, он же сорвет спектакль… Видишь, я сама с ним не работаю…
Я недолго думая объявил репетицию. Были вызваны Валентин Иосифович Гафт и тогда еще неизвестная молодая артистка Марина Неелова. Ее назначили на главную женскую роль. Я пришел в репзал заранее: плотно зашторил окна, чтобы с улицы не врывалась другая жизнь, выставил специальный «атмосферный» свет… Рядом суетились монтировщики, что-то раскладывала реквизитор…
С реквизитором впоследствии мы очень подружились, ее звали Елизавета Федоровна Ворона. Вдруг вижу, что она ставит на подоконник фарфоровую тарелку, причем зачем-то прячет ее за штору.
— Подождите, — говорю, — тарелка зачем?..
Ворона начала неловко оправдываться, что это так, на всякий случай…
— Вы такой молодой, у вас первая работа, поэтому я хочу вас предупредить… Валентин Иосифович, вы знаете, у него такой сложный характер… Это он просил поставить тарелку. У нас уже такое было, он, наверно, посреди репетиции ее разобьет!..
— Лиза, пожалуйста, поставьте еще несколько тарелок за вторую штору… Я за них заплачу. Или из дома принесу…
Лиза совсем перепугалась, но тарелки принесла…
Началась репетиция. Сидели Гафт и Неелова, и я многословно и с пафосом, свойственным самоуверенной молодости, разбирал сцену. И вдруг, буквально ни с того ни с сего, Гафт взорвался и завопил:
— Б…., это невозможно! Это все херня, где тебя учили?! В ГИТИСе?! Чему вас там вообще учат?
Я не успел опомниться, как Валентин Иосифович разволновался не на шутку, и уже рикошетом его нападки и обвинения в полном дилетантизме полетели в Неелову. Марина не выдержала, расплакалась и убежала. Когда за ней захлопнулась дверь, Гафт, вскипятив себя уже до ста градусов, как бы случайно откинул штору, взял в руки тарелку и с силой бросил ее на пол. Тут я тоже схватил припрятанные Лизой тарелки и бабахнул… Осколки полетели такие, что возникла пауза, после которой Гафт сказал:
— Старик! Гениально! Вот так это можно сыграть! На сцене тарелки бить плохо, поэтому нужно заказать большой барабан, и после каждого моего монолога, в конце каждой сцены я должен вот таким сильным ударом бить в этот барабан! Ты где учился? В ГИТИСе? Потрясающе тебя научили!.. Это гениально, старик!
История вторая
http://www.e-reading.ws/chapter.php/149008/162/Gorin_-_Izbrannoe.html
<...> Беру медицинский справочник. Какое-то слово по-латыни, похожее на сочетание «гафт», и пояснение: «ОСОБОЕ СОСТОЯНИЕ НЕРВНО-ПСИХИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ»…
Ну конечно! И как я не мог сразу догадаться? «Гафт» – не фамилия, а диагноз!
Особое состояние организма, когда нервы обнажены и гонят через себя кровь, слова, мысли.
Я лично болен Гафтом еще с юности. Когда увидел его в спектаклях у Эфроса. Потом – в Сатире. Потом – опять у Эфроса. Потом в «Современнике»… Потом он меня уже преследовал всюду. Когда я вижу его на сцене, у меня начинает стучать сердце, слезятся глаза, мурашки бегут по коже. От общения с ним кружится голова, всякий разговор – шаг в безумие…
– Валя, как прошел вчерашний спектакль?
– Гениально, старик! Гениально! Первый акт я вообще сыграл на пределе возможного. Многие даже ушли в антракте, думали – конец! Но второй я сыграл еще лучше…
– При полупустом зале?
– Да нет, старик… Зал заполнился… Народ со сцены полез в зал, чтобы посмотреть… Спектакль я практически один заканчивал. – И сразу, без паузы: – Но вообще-то, старик, честно – я стал плохо играть. Растренирован. Не с кем же у нас работать… и пьеска эта, конечно, фельетон. Там нет глубины! Старик, напиши для меня, я хочу играть в твоей пьесе.
– Валя, но вчера была тоже моя пьеса!
– Ну да… Я и говорю. Пьеса гениальная! Мы играем не то. И я стал плохо играть. Вот в кино сейчас сыграл здорово. По-моему, гениально. Видел мой последний фильм?
– Видел.
– Плохо я там играю… Потому что сценарий – дерьмо. Не твой случайно?
– Нет.
– Вот поэтому и – дерьмо. А пьеса твоя гениальная. И та, что вчера играл… Ты только напиши ее, старик. Я сыграю. Я смогу.
Тут он прав. Он сможет, сможет свести с ума и сделать счастливым.
Я готов писать для него. Я болен Гафтом неизлечимо…
История первая
http://www.ogoniok.com/4938/37/
Мой первый спектакль в «Современнике» — «Из записок Лопатина» по повести Симонова. Я сделал инсценировку, и в театре была назначена читка. По традиции артисты должны были высказать свое мнение и решить, принять пьесу к постановке или нет. Почти всем все понравилось — и Галине Борисовне Волчек, и Олегу Павловичу Табакову, и, что было особенно важно, Константину Михайловичу Симонову… Против выступал только Валентин Гафт. Он так страстно убеждал всех, что пьеса длинна и скучна, что сразу стало понятно: вот кто должен играть главную роль.
Я сказал Волчек, что хочу назначить Гафта на роль Лопатина. Она тут же принялась меня отговаривать:
— Ты сошел с ума, он же сорвет спектакль… Видишь, я сама с ним не работаю…
Я недолго думая объявил репетицию. Были вызваны Валентин Иосифович Гафт и тогда еще неизвестная молодая артистка Марина Неелова. Ее назначили на главную женскую роль. Я пришел в репзал заранее: плотно зашторил окна, чтобы с улицы не врывалась другая жизнь, выставил специальный «атмосферный» свет… Рядом суетились монтировщики, что-то раскладывала реквизитор…
С реквизитором впоследствии мы очень подружились, ее звали Елизавета Федоровна Ворона. Вдруг вижу, что она ставит на подоконник фарфоровую тарелку, причем зачем-то прячет ее за штору.
— Подождите, — говорю, — тарелка зачем?..
Ворона начала неловко оправдываться, что это так, на всякий случай…
— Вы такой молодой, у вас первая работа, поэтому я хочу вас предупредить… Валентин Иосифович, вы знаете, у него такой сложный характер… Это он просил поставить тарелку. У нас уже такое было, он, наверно, посреди репетиции ее разобьет!..
— Лиза, пожалуйста, поставьте еще несколько тарелок за вторую штору… Я за них заплачу. Или из дома принесу…
Лиза совсем перепугалась, но тарелки принесла…
Началась репетиция. Сидели Гафт и Неелова, и я многословно и с пафосом, свойственным самоуверенной молодости, разбирал сцену. И вдруг, буквально ни с того ни с сего, Гафт взорвался и завопил:
— Б…., это невозможно! Это все херня, где тебя учили?! В ГИТИСе?! Чему вас там вообще учат?
Я не успел опомниться, как Валентин Иосифович разволновался не на шутку, и уже рикошетом его нападки и обвинения в полном дилетантизме полетели в Неелову. Марина не выдержала, расплакалась и убежала. Когда за ней захлопнулась дверь, Гафт, вскипятив себя уже до ста градусов, как бы случайно откинул штору, взял в руки тарелку и с силой бросил ее на пол. Тут я тоже схватил припрятанные Лизой тарелки и бабахнул… Осколки полетели такие, что возникла пауза, после которой Гафт сказал:
— Старик! Гениально! Вот так это можно сыграть! На сцене тарелки бить плохо, поэтому нужно заказать большой барабан, и после каждого моего монолога, в конце каждой сцены я должен вот таким сильным ударом бить в этот барабан! Ты где учился? В ГИТИСе? Потрясающе тебя научили!.. Это гениально, старик!
История вторая
http://www.e-reading.ws/chapter.php/149008/162/Gorin_-_Izbrannoe.html
<...> Беру медицинский справочник. Какое-то слово по-латыни, похожее на сочетание «гафт», и пояснение: «ОСОБОЕ СОСТОЯНИЕ НЕРВНО-ПСИХИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ»…
Ну конечно! И как я не мог сразу догадаться? «Гафт» – не фамилия, а диагноз!
Особое состояние организма, когда нервы обнажены и гонят через себя кровь, слова, мысли.
Я лично болен Гафтом еще с юности. Когда увидел его в спектаклях у Эфроса. Потом – в Сатире. Потом – опять у Эфроса. Потом в «Современнике»… Потом он меня уже преследовал всюду. Когда я вижу его на сцене, у меня начинает стучать сердце, слезятся глаза, мурашки бегут по коже. От общения с ним кружится голова, всякий разговор – шаг в безумие…
– Валя, как прошел вчерашний спектакль?
– Гениально, старик! Гениально! Первый акт я вообще сыграл на пределе возможного. Многие даже ушли в антракте, думали – конец! Но второй я сыграл еще лучше…
– При полупустом зале?
– Да нет, старик… Зал заполнился… Народ со сцены полез в зал, чтобы посмотреть… Спектакль я практически один заканчивал. – И сразу, без паузы: – Но вообще-то, старик, честно – я стал плохо играть. Растренирован. Не с кем же у нас работать… и пьеска эта, конечно, фельетон. Там нет глубины! Старик, напиши для меня, я хочу играть в твоей пьесе.
– Валя, но вчера была тоже моя пьеса!
– Ну да… Я и говорю. Пьеса гениальная! Мы играем не то. И я стал плохо играть. Вот в кино сейчас сыграл здорово. По-моему, гениально. Видел мой последний фильм?
– Видел.
– Плохо я там играю… Потому что сценарий – дерьмо. Не твой случайно?
– Нет.
– Вот поэтому и – дерьмо. А пьеса твоя гениальная. И та, что вчера играл… Ты только напиши ее, старик. Я сыграю. Я смогу.
Тут он прав. Он сможет, сможет свести с ума и сделать счастливым.
Я готов писать для него. Я болен Гафтом неизлечимо…
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-05-29 05:20 am (UTC)no subject
Date: 2014-05-29 12:24 pm (UTC)no subject
Date: 2014-05-29 02:30 pm (UTC)no subject
Date: 2014-05-29 03:03 pm (UTC)no subject
Date: 2014-05-29 02:21 pm (UTC)no subject
Date: 2014-05-29 03:12 pm (UTC)Н. - сейчас расскажу один эпизод, но он тяжёлый, сложный, трудный
Г. - ну если тяжёлый, то может не надо
Н. - я все равно хочу рассказать, но покороче
Г. - да не стоит, если тяжело вспоминать, то зачем
Н. - я все равно хочу рассказать, только коротко
Г. - да ну, к чему вспоминать, не надо, если эпизод тяжёлый, то зачем
Н. (не зная, что делать, без этой сцены дальше нельзя) я все равно хочу рассказать, только коротко
Г. - да не, не стоит
Н. - ну ладно, не буду
Г. - а может всё-таки расскажешь?
Н. - да нет, вы правы, тяжёлый эпизод
Г. - а что произошло то, интересно, расскажи
Н. - да нет, не стоит, тяжело вспоминать
Г. - нет, ты расскажи!
И дальше она рассказывает этот эпизод.