Матросская тишина

[jenya444]

Мы пьем молоко и пьем вино,
И мы с тобою не ждем беды,
И мы не знаем, что нам суждено
Просить, как счастья, глоток воды!

Галич:

Я начал писать эту пьесу весною Сорок Пятого года.
    Это  была  воистину  удивительная  весна!  Приближался   день   победы,
незнакомые люди на улицах улыбались, обнимали и поздравляли  друг  друга,  я
был смертельно и счастливо влюблен в свою будущую жену, покончил навсегда  с
опостылевшим мне актерством и решил заняться драматургией.
    Казалось, что вот теперь-то и вправду начнется та новая, безмятежная  и
прекрасная жизнь, о которой все мы столько лет мечтали; казалось -  а  может
быть так оно и было на  самом  деле  -  в  первый  раз,  в  самый  первый  и
единственный раз, которому уже никогда больше не суждено было повториться ни
в нашей судьбе, ни в судьбе страны, в те дни  везде  и  повсюду  возникло  в
людях радостное чувство общности, единства, причастности к великим  событиям
и самому дыханию истории.
    И мы не знали - не хотели знать,  а  потому  и  не  знали,  -  что  уже ... <...>
    А еще чуть позже  начнется  и  вовсе  страшное ... <...>
    В те дни я начал  писать  эту  пьесу.  Потом,  по  вполне  естественным
причинам, я ее отложил в сторону, стал - без особых, между прочим, угрызений
совести - сочинять  водевили  и  романтическую  муру,  вроде  "Вас  вызывает
Таймыр" и "Походного марша", и вернулся к "Матросской тишине"  только  много
лет  спустя,  после  двадцатого  съезда   КПСС   и   разоблачений  Хрущевым
преступлений Сталина, вернулся в  ту  пору,  которая  с  легкого  пера  Ильи
Эренбурга получила название "оттепели".

Сильный спектакль Табакерки, я его ещё в Иерусалиме видел, рекомендую. Мне на днях пришло в голову, что эта пьеса - продолжение Тевье-молочника, просто эпоха уже другая, на 40-50 лет позже.


Только в спектакле нет четвертого действия. А оно тоже неплохое, вот концовка пьесы:

Давид (пожевал губами). Вот что, Скоробогатенко... А ты, между  прочим,
слышал, как мой папа играет?
    Мальчик. Слышал. У нас пластинка есть. На  одной  стороне  -  "Грустная
песенка" Калинникова, а на другой - Сарасате, "Цыганский танец"...
    Давид. А мазурку Венявского слушал? Нет? Ничего ты, выходит, не слушал.
Хочешь, поставлю?
    Mальчик. А можно?
    Давид. Если я говорю -  значит,  можно!  (Размахивая  руками.)  Ты  мой
гость, я тебя развлекать обязан! Сейчас, погоди...
        
    Давид соскакивает с подоконника, в темноте на ощупь находит  пластинку,
придерживает пальцами диск, ставит пластинку и возвращается  на  подоконник.
Мальчик садится с ним рядом. Сумерки. И как только  раздаются  первые  такты
печальной и церемонной мазурки Венявского - и здесь, и  в  соседней  комнате
наступает удивительная  тишина.  Звучит  мазурка  Венявского.  В  освещенном
проеме двери появляется Таня. Она  останавливается  на  пороге,  как  бы  на
границе между светом и тенью, и, прислонившись головой  к  дверному  косяку,
слушает, а затем коротко всхлипывает, как всхлипывают дети  после  плача.  И
тогда  Давид  подбегает  к  Тане,  обеими  руками  крепко,  точно  оберегая,
обхватывает ее руку.

    Таня (шепотом). Что, милый?

    В темное вечернее небо взлетают  разноцветные  гирлянды  торжественного
салюта.

    Давид. Салют.
    Таня. Да. День Победы.
    Давид. Знаешь, мама... Ты не сердись...
    Таня. Что, милый?
    Давид (после долгой паузы). Знаешь, мама... Ты не будешь смеяться?
    Таня. Нет, милый. Что?
    Давид (серьезно). Знаешь, мама... Мне почему-то кажется, что я  никогда
не умру! Ни-ког-да!..

    Звучит  мазурка  Венявского.   Взлетают   в   небо   и   гаснут   залпы
торжественного салюта. Далеко гудит поезд. Женщина  зовет  дочку  со  двора:
"Катюша-а-а!.."

                                 Занавес

    <1945-1956>

Comments

[zinaida-s.livejournal.com]

В фильме тоже нет эпилога. Не знаю уж, чем он не угодил.

[jenya444.livejournal.com]

Кто не угодил?

[zinaida-s.livejournal.com]

Эпилог. Или четвертое действие? Я не помню, как называется, но вот последней сцены, которая есть в пьесе, в фильме нет.

[jenya444.livejournal.com]

А, ясно. Я фильм не смотрел, там значит тоже нет концовки. Вообще, не хватает еще одной пьесы, на те же темы, но про 80е-90е годы. Дети последовательно уезжают от родителей в 1900м в Тевье, в 1930м у Галича, надо добавить 1990-е.

[darum.livejournal.com]

У Шолом-Алейхем Тевье же тоже едет в Палестину (или это мальчик Мотл?). А Мейр Вольф как раз был в Иерусалиме, но это оказался не тот Иерусалим.

Я видела спектакль Табакерки в Современнике в 2000, кажется, году (плюс-мину год). Мне не понравилось. Там некоторые куски действий были поменяны местами и некоторое количество отсебятины, что сместило акценты.

[jenya444.livejournal.com]

Мы ставили пьесу Горина по Шолом-Алейхему. Там Лейзер-мясник уезжает в Америку ("Кому это нужно, чтоб Лейзер из Анатовки говорил «гуд бай»"), одна дочка поехала за мужем в Сибирь, а остальные в конце собирались в Бердичев к родне. Сколько раз уж мы переезжали за последние сто - сто двадцать лет.