![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
https://www.svoboda.org/a/kuljt-dovlatova/31418249.html
Моя жена Марианна по образованию пианистка, здесь в Америке серьезно занялась фотографией, у нее прошла выставка в Колумбийском университете, издали прелестный каталог, выставка прошла с большим успехом. Накопилась у нее серия фотографий, портретов разных знаменитых людей. Ей пришла в голову идея где-то в середине 80-х годов, что к этим портретам Довлатов мог бы написать какие-то свои истории, такой альбом можно было бы издать. Она довольно долгое время, по-моему, чуть ли не год, ходила за Сергеем, напоминала ему об этой своей идее, он как-то не то что отнекивался, но, как это у Довлатова бывало, просто это игнорировал. Как вдруг, я до сих пор помню хорошо этот день, мы с Марьяшей шли по Бродвею, это была весна, солнце светило вовсю, и вдруг солнце померкло, его заслонил высоченный Довлатов, который остановился на нашем пути, мы случайно столкнулись на Бродвее. Он без всяких предисловий вдруг говорит: "Вы знаете, Марианна, я согласен". Даже не нужно было ему пояснять, с чем согласен. Марианна страшно обрадовалась. Это была весна 1986 года. Тут же решили засесть за работу. Книга в итоге вышла в 1988 году у Шенкер Ларисы, издательницы и общественной деятельницы здесь в Нью-Йорке. В 1992-м эта книга вышла и в Москве. Причем отрывок из нее сначала появился в "Неделе", это я хочу подчеркнуть, ибо этот материал стал первой российской публикацией Довлатова вообще.
Он приходил к нам, поскольку мы жили буквально в 20 минутах ходьбы от тогдашнего офиса Радио Свобода. Кстати, когда он приходил к нам, то обходились без выпивки, хочу подчеркнуть. На столе стояло какое-то скромное угощение и кассетный магнитофон. Дело в том, что Довлатов о многих персонажах уже знал, что написать, но о музыкантах он практически ничего не знал, а среди героев были композитор Хачатурян, скрипач Гидон Кремер, дирижер Геннадий Рождественский и так далее. Довлатов молча сидел, а мы с Марьяшей наперебой ему рассказывали всякие, как нам казалось, занятные истории о многих персонажах.
<...> Вспомнили о довлатовском персонаже по имени Жульверн Хачатурян, в котором, по вашим словам, можно узнать самого Довлатова. Так вот в книге "Не только Бродский" есть анекдот о встрече Арама Хачатуряна с Хемингуэем на Кубе, который мы Сергею и рассказали. Там композитор Хачатурян сказал писателю, что говорить немного по-английски ему помогает (выражение Хачатуряна) приличный слух. <...>
Для меня это был колоссальный урок писательской работы Довлатова. Мы вываливали наши истории, совершенно не представляя, что с ними можно сделать. А когда потом через некоторое время Довлатов приходил и приносил свои короткие филигранные истории, то мы видели, как можно из мусора, как нам представлялось, сделать настоящие яйца Фаберже. Это и был мастер Довлатов во всем его величии.
Под катом -
( несколько яиц Фаберже )
Моя жена Марианна по образованию пианистка, здесь в Америке серьезно занялась фотографией, у нее прошла выставка в Колумбийском университете, издали прелестный каталог, выставка прошла с большим успехом. Накопилась у нее серия фотографий, портретов разных знаменитых людей. Ей пришла в голову идея где-то в середине 80-х годов, что к этим портретам Довлатов мог бы написать какие-то свои истории, такой альбом можно было бы издать. Она довольно долгое время, по-моему, чуть ли не год, ходила за Сергеем, напоминала ему об этой своей идее, он как-то не то что отнекивался, но, как это у Довлатова бывало, просто это игнорировал. Как вдруг, я до сих пор помню хорошо этот день, мы с Марьяшей шли по Бродвею, это была весна, солнце светило вовсю, и вдруг солнце померкло, его заслонил высоченный Довлатов, который остановился на нашем пути, мы случайно столкнулись на Бродвее. Он без всяких предисловий вдруг говорит: "Вы знаете, Марианна, я согласен". Даже не нужно было ему пояснять, с чем согласен. Марианна страшно обрадовалась. Это была весна 1986 года. Тут же решили засесть за работу. Книга в итоге вышла в 1988 году у Шенкер Ларисы, издательницы и общественной деятельницы здесь в Нью-Йорке. В 1992-м эта книга вышла и в Москве. Причем отрывок из нее сначала появился в "Неделе", это я хочу подчеркнуть, ибо этот материал стал первой российской публикацией Довлатова вообще.
Он приходил к нам, поскольку мы жили буквально в 20 минутах ходьбы от тогдашнего офиса Радио Свобода. Кстати, когда он приходил к нам, то обходились без выпивки, хочу подчеркнуть. На столе стояло какое-то скромное угощение и кассетный магнитофон. Дело в том, что Довлатов о многих персонажах уже знал, что написать, но о музыкантах он практически ничего не знал, а среди героев были композитор Хачатурян, скрипач Гидон Кремер, дирижер Геннадий Рождественский и так далее. Довлатов молча сидел, а мы с Марьяшей наперебой ему рассказывали всякие, как нам казалось, занятные истории о многих персонажах.
<...> Вспомнили о довлатовском персонаже по имени Жульверн Хачатурян, в котором, по вашим словам, можно узнать самого Довлатова. Так вот в книге "Не только Бродский" есть анекдот о встрече Арама Хачатуряна с Хемингуэем на Кубе, который мы Сергею и рассказали. Там композитор Хачатурян сказал писателю, что говорить немного по-английски ему помогает (выражение Хачатуряна) приличный слух. <...>
Для меня это был колоссальный урок писательской работы Довлатова. Мы вываливали наши истории, совершенно не представляя, что с ними можно сделать. А когда потом через некоторое время Довлатов приходил и приносил свои короткие филигранные истории, то мы видели, как можно из мусора, как нам представлялось, сделать настоящие яйца Фаберже. Это и был мастер Довлатов во всем его величии.
Под катом -
( несколько яиц Фаберже )
