Слуцкий

Не хочу быть ни дубом, ни утесом,
а хочу быть месяцем маем
в милом зеленеющем Подмосковье.
В дуб ударит молния — и точка.
Распилить его могут на рамы,
а утес — разрубить на блоки.
Что касается месяца мая
в милом зеленеющем Подмосковье,
он всегда возвращается в Подмосковье —
в двенадцать часов ночи
каждое тридцатое апреля.
Никогда не надоесть друг другу —
зеленеющему Подмосковью
и прекрасному месяцу маю.
В мае медленны краткие реки
зеленеющего Подмосковья
и неспешно плывут по теченью
облака с рыбаками,
рыбаки с облаками
и какие-то мелкие рыбки,
характерные для Подмосковья.

Ронен и Гольдберг

Т. изучает иврит в мичиганском университете, на дом им задали прочесть стихотворение Леи Гольдберг. Это стихотворение 35го года, написанное после переезда из Германии в Тель-Авив. Ну вы можете себе представить, Гольдберг знала семь языков и попала в хамсин. Видно, как ей это всё странно, она чувствует себя матросом на корабле Колумба, по сравнению с местным солнцем детские воспоминания и картинки дождливого лета представляются ей чернеющими фотографиями. И вот с этой Леей Гольдберг, классиком израильской поэзии и филологии, я знаком через два/три рукопожатия. Омри Ронен (недавно умерший профессор Мичиганского университета, известный в частности своими эссе "Из города Энн") учился у неё в Еврейском университете в Иерусалиме. В 2012 в статье о Слуцком и Пастернаке есть такая фраза "<...> Лея Гольдберг, незабываемая, единственная в своем роде поэтесса, переводчица на иврит и Данте, и Льва Толстого, и Блока (больше всего она гордилась тем, что ей удалось перевести “Опять, как в годы золотые...”), мой профессор сравнительного литературоведения <...>"). С самим Омри Роненом я не был знаком, хотя мы и прожили в одном и том же Энн Арборе восемь лет. Но как-то в гостях я общался с филологом и славистом Шеворошкиным, который работал с Омри Роненом лет тридцать и рассказывал, как его (Ронена) сюда приняли.