![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444В этом году Лилиенталю исполнилось бы сто лет, а Талю семьдесят пять. Две статьи:
Лилиенталь:
В 1937 году я уже жил в Москве, но меня пригласили выступить на Олимпиаде в Стокгольме за сборную Венгрии. Я пошел к Крыленко, объяснил ему мою ситуацию и спросил, как бы мне после Олимпиады вернуться в СССР, где у меня оставалась жена. Он сказал: «А ты скажи (он обращался ко мне на ты), что за тебя я ручаюсь!» Я заполнил анкеты, написал, что за меня ручается Крыленко, и поехал. В Стокгольме встречаю гроссмейстера Гидеона Штальберга, и он говорит: «Вы слышали, Крыленко арестован!» Я схватился за голову: «Да вы с ума сошли, этого не может быть!» Тут же мелькнула мысль: боже мой, что я натворил! Я не смогу вернуться обратно! Штальберг сказал: не верите – пойдемте, я вам покажу. На уличных тумбах были расклеены газеты, и везде крупными буквами написано, что Крыленко арестован. Но – делать нечего, после Олимпиады пошел в советское посольство, и мне дали визу. Вернулся в Москву, и оказалось, что Крыленко еще не арестован. А на Западе уже знали, что его должны арестовать! Так вскоре и случилось…
Сосонко о Тале (там много замечательных фотографий):
Известно, что если наша профессия – разговаривать, мы беседуем неохотно. Непросто найти почтальона, после работы часами гуляющего на свежем воздухе, или бухгалтера, на досуге продолжающего расчеты и вычисления, если в этом нет необходимости. Таль мог играть в шахматы с раннего утра до глубокой ночи, нередко с соперниками, значительно уступавшими ему по силе. Разгадка, мне кажется, очевидна: собственную профессию он не считал таковой: Миша просто очень любил играть в шахматы.
И (на закуску) из Старого Семена:
Когда в 1963 году в Театре Эстрады играли Ботвинник и Петросян, Березин нас, кружковцев, провел на матч. А меня и моего друга Витю - аж в пресс-бюро! И вот мы сидим в этой комнате, окружённые богами: Таль, Котов, Флор, Лилиенталь - были и другие гроссы, но эти запечатлелись в памяти - сидим и блаженствуем, и ловим каждое их слово, каждый жест. И вдруг Лилиенталь зовёт Витю: "Витя, подойди, я тебе кое-что на ушко скажу!". И Витя подходит. И Лилиенталь ему говорит что-то на ухо. И я, изнывая от зависти, спрашиваю: "Витя, что он тебе сказал?" И Витя гордо отвечает: "Он сказал, чтобы я постриг ногти!"
Лилиенталь:
В 1937 году я уже жил в Москве, но меня пригласили выступить на Олимпиаде в Стокгольме за сборную Венгрии. Я пошел к Крыленко, объяснил ему мою ситуацию и спросил, как бы мне после Олимпиады вернуться в СССР, где у меня оставалась жена. Он сказал: «А ты скажи (он обращался ко мне на ты), что за тебя я ручаюсь!» Я заполнил анкеты, написал, что за меня ручается Крыленко, и поехал. В Стокгольме встречаю гроссмейстера Гидеона Штальберга, и он говорит: «Вы слышали, Крыленко арестован!» Я схватился за голову: «Да вы с ума сошли, этого не может быть!» Тут же мелькнула мысль: боже мой, что я натворил! Я не смогу вернуться обратно! Штальберг сказал: не верите – пойдемте, я вам покажу. На уличных тумбах были расклеены газеты, и везде крупными буквами написано, что Крыленко арестован. Но – делать нечего, после Олимпиады пошел в советское посольство, и мне дали визу. Вернулся в Москву, и оказалось, что Крыленко еще не арестован. А на Западе уже знали, что его должны арестовать! Так вскоре и случилось…
Сосонко о Тале (там много замечательных фотографий):
Известно, что если наша профессия – разговаривать, мы беседуем неохотно. Непросто найти почтальона, после работы часами гуляющего на свежем воздухе, или бухгалтера, на досуге продолжающего расчеты и вычисления, если в этом нет необходимости. Таль мог играть в шахматы с раннего утра до глубокой ночи, нередко с соперниками, значительно уступавшими ему по силе. Разгадка, мне кажется, очевидна: собственную профессию он не считал таковой: Миша просто очень любил играть в шахматы.
И (на закуску) из Старого Семена:
Когда в 1963 году в Театре Эстрады играли Ботвинник и Петросян, Березин нас, кружковцев, провел на матч. А меня и моего друга Витю - аж в пресс-бюро! И вот мы сидим в этой комнате, окружённые богами: Таль, Котов, Флор, Лилиенталь - были и другие гроссы, но эти запечатлелись в памяти - сидим и блаженствуем, и ловим каждое их слово, каждый жест. И вдруг Лилиенталь зовёт Витю: "Витя, подойди, я тебе кое-что на ушко скажу!". И Витя подходит. И Лилиенталь ему говорит что-то на ухо. И я, изнывая от зависти, спрашиваю: "Витя, что он тебе сказал?" И Витя гордо отвечает: "Он сказал, чтобы я постриг ногти!"
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-11-11 02:29 pm (UTC)