Ванюшенька душенька - любимый был зятёк
Oct. 19th, 2009 12:39 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444 - Я вчера в лесу три ведра грибов собрал для тещи.
- А вдруг они ядовитые?
- Что значит вдруг?!
Боксера судят за тяжкое увечье, нанесенное теще.
Судья ему говорит
- Как же вы так, взрослый сильный мужчина и...
- Да понимаете, звонят в дверь, открываю - а там теща.
И что-то говорит, говорит, говорит.
И вдруг смотрю, она слева раскрылась!
- А вдруг они ядовитые?
- Что значит вдруг?!
Боксера судят за тяжкое увечье, нанесенное теще.
Судья ему говорит
- Как же вы так, взрослый сильный мужчина и...
- Да понимаете, звонят в дверь, открываю - а там теща.
И что-то говорит, говорит, говорит.
И вдруг смотрю, она слева раскрылась!
Нет лучшего места, чем живой журнал, для обсуждения тещи. Я считаю - мне с ней очень повезло. Во-первых, она всегда приезжает не одна, а с собственноручно засоленной красной рыбкой. А во-вторых, мне кажется, она довольна тем, как удачно вышла замуж ее старшая дочь. То ли дело Наталья Ивановна, будущая теща Пушкина. К потенциальному зятю она относилась с подозрением и недоверием: и денег мало, и на плохом счету у властей. В конце концов, чтобы получить согласие тещи, Пушкин пишет Бенкендорфу! В этом письме вообще много интересного, чины - деньги - цензура - личная жизнь. Привожу его целиком (в переводе с французского; - отсюда).
Генерал,
С крайним смущением обращаюсь я к власти по совершенно личному обстоятельству, но мое положение и внимание, которое вы до сего времени изволили мне оказывать, меня к тому обязывают.
Я женюсь на м-ль Гончаровой, которую вы, вероятно, видели в Москве. Я получил ее согласие и согласие ее матери; два возражения были мне высказаны при этом: мое имущественное состояние и мое положение относительно правительства. Что касается состояния, то я мог ответить, что оно достаточно благодаря его величеству, который дал мне возможность достойно жить своим трудом. Относительно же моего положения я не мог скрыть, что оно ложно и сомнительно. Я исключен из службы в 1824 году, и это клеймо на мне осталось. Окончив лицей в 1817 году с чином 10-го класса, я так и не получил двух чинов, следуемых мне по праву, так как начальники мои обходили меня при представлениях, я же не считал нужным напоминать о себе. Ныне, несмотря на все мое доброе желание, мне было бы тягостно вернуться на службу. Мне не может подойти подчиненная должность, какую только я могу занять по своему чину. Такая служба отвлекла бы меня от литературных занятий, которые дают мне средства к жизни, и доставила бы мне лишь бесцельные и бесполезные неприятности. Итак, мне нечего об этом и думать. Г-жа Гончарова боится отдать дочь за человека, который имел бы несчастье быть на дурном счету у государя... Счастье мое зависит от одного благосклонного слова того, к кому я и так уже питаю искреннюю и безграничную преданность и благодарность.
Прошу еще об одной милости: в 1826 году я привез в Москву написанную в ссылке трагедию о Годунове. Я послал ее в том виде, как она была, на ваше рассмотрение только для того, чтобы оправдать себя. Государь, соблаговолив прочесть ее, сделал мне несколько замечаний о местах слишком вольных, и я должен признать, что его величество был как нельзя более прав. Его внимание привлекли также два или три места, потому что они, казалось, являлись намеками на события, в то время еще недавние; перечитывая теперь эти места, я сомневаюсь, чтобы их можно было бы истолковать в таком смысле. Все смуты похожи одна на другую. Драматический писатель не может нести ответственности за слова, которые он влагает в уста исторических личностей. Он должен заставить их говорить в соответствии с установленным их характером. Поэтому надлежит обращать внимание лишь на дух, в каком задумано все сочинение, на то впечатление, которое оно должно произвести. Моя трагедия — произведение вполне искреннее, и я по совести не могу вычеркнуть того, что мне представляется существенным. Я умоляю его величество простить мне смелость моих возражений; я понимаю, что такое сопротивление поэта может показаться смешным; но до сих пор я упорно отказывался от всех предложений издателей; я почитал за счастье приносить эту молчаливую жертву высочайшей воле. Но нынешними обстоятельствами я вынужден умолять его величество развязать мне руки и дозволить мне напечатать трагедию в том виде, как я считаю нужным.
Еще раз повторяю, мне очень совестно так долго занимать вас собой. Но ваша снисходительность избаловала меня, и хотя я ничем не мог заслужить благодеяний государя, я все же надеюсь на него и не перестаю в него верить.
С величайшим уважением остаюсь вашего превосходительства нижайший и покорнейший слуга
Александр Пушкин.
16 апреля 1830. Москва.
Покорнейше прошу ваше превосходительство сохранить мое обращение к вам в тайне.
Николай разрешил напечатать «Бориса Годунова» (вышел в свет в декабре 1830 г. с датой издания 1831 г.) под "личную ответственность" Пушкина. Из ответного письма Бенкендорфа от 28 апреля 1830 г.
Что же касается вашего положения по отношению к правительству, то я могу только повторить то, что я говорил вам уже столько раз: я нахожу, что оно вполне согласуется с вашими интересами, в нем не может быть ничего ни фальшивого, ни сомнительного, если, конечно, вы сами не захотите сделать его таковым. Его величество император, с истинно отеческим благоволением к вам, соизволил поручить мне, генералу Бенкендорфу, – не как шефу жандармов, но как человеку, которому он изволит оказывать доверие, – наблюдать за вами и руководствовать вас советами. Никогда никакая полиция не получала приказаний следить за вами. Советы, которые я время от времени давал вам как друг, могли быть вам только полезны, и я надеюсь, что вы убедитесь в этом со временем еще больше. Какие же теневые стороны молено найти в вашем положении в этом отношении?
Письмо Бенкендорфа (хорошо бы найти полный вариант) удовлетворило Н. И. Гончарову, согласие на брак было получено. Ответ Пушкина:
Генерал,
Лишь предстательству вашего превосходительства обязан я новой милостью, дарованной мне государем; благоволите принять выражение моей глубокой признательности. В глубине души я всегда в должной мере ценил благожелательность, смею сказать, чисто отеческую, которую проявлял ко мне его величество; я никогда не истолковывал в дурную сторону внимания, которое вам угодно было всегда мне оказывать; моя просьба была высказана с единственной целью успокоить мать, находившуюся в тревоге и еще более взволнованную клеветой.
Благоволите принять, генерал, выражение моего высокого уважения. Ваш нижайший и покорнейший слуга
Александр Пушкин.
7 мая 1830. Москва.
P.S. Случайно посмотрел на дату.
Бог помочь вам, друзья мои,
В заботах жизни, царской службы,
И на пирах разгульной дружбы,
И в сладких таинствах любви!
Бог помочь вам, друзья мои,
И в бурях, и в житейском горе,
В краю чужом, в пустынном море
И в мрачных пропастях земли!
Update:
http://community.livejournal.com/classic_art_ru/45238.html
Update 2:
catherine_catty привела полный ответ Бенкендорфа Пушкину.http://jenya444.livejournal.com/152816.html?thread=1840112#t1840112
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-10-19 05:01 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-19 05:07 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-19 05:23 am (UTC)WOW!
What are you going to drink to survive it?:)
no subject
Date: 2009-10-19 12:11 pm (UTC)no subject
Date: 2009-10-19 01:12 pm (UTC)no subject
Date: 2009-10-19 01:38 pm (UTC)А Наталья Ивановна, небось, Пушкина рыбкой не кормила.
no subject
Date: 2009-10-19 01:18 pm (UTC)no subject
Date: 2009-10-19 01:39 pm (UTC)- Yeeeeeaaaaaaaahhhhhh!!!
no subject
Date: 2009-10-21 06:51 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-21 02:32 pm (UTC)полный вариант
Date: 2009-10-21 08:37 pm (UTC)Monsieur.
J'ai le bonheur de soumettre à l'Empereur la lettre que Vous avez bien voulu m'écrire en date du 16 de ce mois. Sa Majesté Impériale, ayant appris avec une bienveillante satisfaction la nouvelle du mariage que Vous allez contracter, a daigné observer à cette occasion, qu'Elle se plaît à croire que Vous Vous êtes certainement bien examiné Vous-même, avant de faire ce pas, et que Vous Vous êtes trouvé les qualités de cœur et de caractère nécessaires pour faire le bonheur d'une femme, et surtout d'une femme aussi aimable et aussi intéressante que l'est mademoiselle Gontscharoff.
Quant à Votre position individuelle vis-à-vis du gouvernement, je ne puis que Vous répéter tout ce que je Vous ai dit tant de fois; je la trouve parfaitement dans Vos intérêts; il ne peut y avoir rien de faux ni de douteux, si toutefois Vous ne voulez pas la rendre telle Vous-même. Sa Majesté l'Empereur, par une sollicitude toute paternelle pour Vous, Monsieur, a daigné charger moi, le général Benkendorff, non le chef de la gendarmerie, mais l'homme dans lequel il se plaît à mettre sa confiance, de Vous observer et de Vous guider par ses conseils; jamais aucune police n'a eu ordre de Vous surveiller. Les avis que je Vous ai donné de temps, en temps, comme ami, n'ont pu que Vous être utiles, et j'espère que Vous Vous en convaincrez toujours davantage. Quel est donc l'ombrage qu'on peut trouver dans votre position 82 sous ce rapport? Je Vous autorise, Monsieur, de faire voir cette lettre à tous ceux à qui Vous croirez devoir la montrer.
Pour ce qui regarde Votre tragédie de Godounoff, S. M. ()
Monsieur.
J'ai le bonheur de soumettre à l'Empereur la lettre que Vous avez bien voulu m'écrire en date du 16 de ce mois. Sa Majesté Impériale, ayant appris avec une bienveillante satisfaction la nouvelle du mariage que Vous allez contracter, a daigné observer à cette occasion, qu'Elle se plaît à croire que Vous Vous êtes certainement bien examiné Vous-même, avant de faire ce pas, et que Vous Vous êtes trouvé les qualités de cœur et de caractère nécessaires pour faire le bonheur d'une femme, et surtout d'une femme aussi aimable et aussi intéressante que l'est mademoiselle Gontscharoff.
Quant à Votre position individuelle vis-à-vis du gouvernement, je ne puis que Vous répéter tout ce que je Vous ai dit tant de fois; je la trouve parfaitement dans Vos intérêts; il ne peut y avoir rien de faux ni de douteux, si toutefois Vous ne voulez pas la rendre telle Vous-même. Sa Majesté l'Empereur, par une sollicitude toute paternelle pour Vous, Monsieur, a daigné charger moi, le général Benkendorff, non le chef de la gendarmerie, mais l'homme dans lequel il se plaît à mettre sa confiance, de Vous observer et de Vous guider par ses conseils; jamais aucune police n'a eu ordre de Vous surveiller. Les avis que je Vous ai donné de temps, en temps, comme ami, n'ont pu que Vous être utiles, et j'espère que Vous Vous en convaincrez toujours davantage. Quel est donc l'ombrage qu'on peut trouver dans votre position 82 sous ce rapport? Je Vous autorise, Monsieur, de faire voir cette lettre à tous ceux à qui Vous croirez devoir la montrer.
Pour ce qui regarde Votre tragédie de Godounoff, S.<a> M.<ajesté> l'Empereur Vous permet de la faire imprimer sous Votre propre responsabilité.
Recevez, finalement, mes vœux les plus sincères pour Votre bonheur futur, et croyez-moi toujours avec des sentiments distingués
Votre très devoué A. Benkendorff.
№ 1642
le 28 d'Avril 1830.
Милостивый государь.
Я имел счастье представить государю письмо от 16-го сего месяца, которое Вам угодно было написать мне. Его императорское величество с благосклонным удовлетворением принял известие о предстоящей вашей женитьбе и при этом изволил выразить надежду, что вы хорошо испытали себя перед тем как предпринять этот шаг и в своем сердце и характере нашли качества, необходимые для того, чтобы составить счастье женщины, особенно женщины столь достойной и привлекательной, как м-ль Гончарова
Что же касается вашего личного положения, в которое вы поставлены правительством, я могу лишь повторить то, что говорил вам много раз; 409 я нахожу, что оно всецело соответствует вашим интересам; в нем не может быть ничего ложного и сомнительного, если только вы сами не сделаете его таким. Его императорское величество в отеческом о вас, милостивый государь, попечении, соизволил поручить мне, генералу Бенкендорфу, — не шефу жандармов, а лицу, коего он удостаивает своим доверием, — наблюдать за вами и наставлять Вас своими советами; никогда никакой полиции не давалось распоряжения иметь за вами надзор. Советы, которые я, как друг, изредка давал Вам, могли пойти Вам лишь на пользу, и я надеюсь, что с течением времени Вы в этом будете всё более и более убеждаться. Какая же тень падает на Вас в этом отношении? Я уполномочиваю Вас, милостивый государь, показать это письмо всем, кому вы найдете нужным.
Что же касается трагедии вашей о Годунове, то его императорское величество разрешает вам напечатать ее за вашей личной ответственностью.
В заключение примите мои искреннейшие пожелания в смысле будущего вашего счастья, и верьте моим лучшим к вам чувствам.
Преданный Вам
А. Бенкендорф.
28 апреля 1830.
Господину Александру Пушкину.
Re: полный вариант
Date: 2009-10-21 11:28 pm (UTC)А полной версии в интернете я не видел, нашел только сейчас с Вашей помощью.
http://feb-web.ru/feb/pushkin/texts/push17/vol14/y1420812.htm
http://feb-web.ru/feb/pushkin/texts/push17/vol14/Y142384-.HTM#%D0%A1%D1%82%D1%8081%D1%81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%BA%D0%B022
Интересно, в честь чего такая забота о Пушкине: и письмо, и разрешение печатать "Бориса Годунова"...
Re: полный вариант
Date: 2009-10-22 06:15 pm (UTC)Вероятно, заботу Бенкендорфа о Пушкине можно объяснить двояко. Во-первых, таково было приказание императора. Во-вторых, сам Александр Христофорович считал Пушкина не только либералом, но и великим поэтом.