А как первая любовь - она сердце жжет

[jenya444]

Расул Гамзатов. Перевод Козловского.

Впервые провинившись пред тобою,-
"Прости меня",- я прошептал с мольбою.
Когда второй я провинился раз,
Пришел к тебе, не поднимая глаз.
Ты посмотрела на меня с упреком,
Напоминая, словно ненароком,
Что есть у милосердия предел.
И в третий раз я провинился вскоре
И сам признался в собственном позоре
И ни на что надеяться не смел.
Я видел взгляд, наполненный тоскою
Над пересудом ветреной молвы.
И вдруг великодушною рукою
Коснулась ты повинной головы.

А надо касаться повинной головы великодушною рукою, если уже в третий раз? А в четвертый?


Из книжки "Тостуемый пьет до дна"

В шестидесятых годах Народного поэта Дагестана Расула Гамзатова избрали (назначили) членом Президиума Верховного Совета СССР (высший орган законодательной власти). Расул впервые явился на заседание этого Президиума и занял свое место за длинным столом. Вокруг стола ходили хорошенькие девушки в белых кофточках с бантиками и деликатно спрашивали у членов Президиума: “Не хотели бы вы послать телеграмму?” Расул сказал, что хочет. Взял у девушки гербовый бланк, на котором сверху, красным по белому, написано: “Правительственная телеграмма”, что-то написал, отдал бланк девушке и сказал:
— “Молнию”, пожалуйста!
Девушка быстро, почти бегом, направилась к выходу из зала заседаний.
— Девушка! Одну секундочку! — остановил ее Председатель Президиума Анастас Иванович Микоян. — Расул Гамзатович, я думаю, товарищам интересно, кому наш любимый поэт в этот памятный день отправляет телеграмму и что он написал? Если это не секрет, конечно.
— Не секрет. Пусть девушка прочитает.
Девушка посмотрела в телеграмму и покраснела.
— Дайте мне, — сказал Микоян.
Девушка принесла ему бланк с телеграммой, и Анастас Иванович прочитал: “Дорогая фатимат! Сижу в Президиуме, а счастья нет. Расул” (фатимат — жена Расула).
Это ему простили. Обиделись немножко, но простили.
…На одном из заседаний после голосования Микоян сказал:
— Товарищи, Министерство здравоохранения рекомендует через каждый час делать пятиминутную производственную гимнастику. Думаю, и нам стоит последовать этому совету. Не возражаете?
— Возражаем, — сказал Расул.
— Почему? — насторожился Микоян.
— Я целый час руку поднимаю — опускаю, поднимаю — опускаю. Разве это не гимнастика?
И это ему простили!
Но когда на правительственном банкете в Кремле, по случаю юбилея Октябрьской революции, Расул поднял тост “За дагестанский народ, предпоследний среди равных”, а на вопрос — “Как это могут быть среди равных предпоследние?” — ответил: “Последние у нас — евреи”, — это ему уже простить не смогли! На него так обиделись, что даже исключили из членов Президиума. Но через какое-то время вернули, — видимо, поняли, что без Расула Гамзатова на Президиуме стало очень скучно.
Многое из сказанного Гамзатовым стало афоризмами. Упомяну только последний:
“Дагестанцы, берегите эти бесплодные, голые скалы, кроме них у вас ничего нет!”

Comments

[sankina.livejournal.com]

Вот же как интересно! Как он по-новому открылся! Спасибо :)

[jenya444.livejournal.com]

Я вот как-то Гамзатова не читал ничего. Но эти стихи понравились, может он хороший поэт? Да и сложно понять по переводам, иной раз хороший переводчик типа Слуцкого или Самойлова сделает произведение искусства из виршей заслуженного пастуха в горнем ауле :)

[emilchess.livejournal.com]

Отличные стихи у него.Особенно если восточный колорит тебе сколько-нибудь близок.
Правда неясно, кому они больше принадлежат -
Гамзатову или Гребнёву с Козловским.
Была про это (и вообще про художественный перевод)
замечательная программа по каналу "Мир".
Вёл её Владимир Молчанов - тот самый, из восьмидесятых!
Погугли - не пожалеешь!

[jenya444.livejournal.com]

Спасибо, я поищу! Самойлов в дневниках рассказывает про переводы много интересного. Например, как стал первым (и единственным?) переводчиком с албанского. Но одним из его первых переводов был перевод поэмы с китайского. Этот перевод они взялись делать вместе со Слуцким.

О чём мы не догадались – договориться о размере. Поэтому через два дня выяснилось, что Слуцкий перевёл свою долю задумчивым амфибрахием, а я бодрым хореем. Переводить заново не было ни времени, ни художественного смысла. Подумав, мы приняли мудрое решение: перед амфибрахием поставили римскую цифру I, а перед хореем – II. Поэма состояла как бы из двух частей. Она не была шедевром даже в подстрочнике, потому критика её обошла и никто, включая редактора, не заметил самовольного разделения поэмы...

Не знаю, что там был за оригинал, но думаю, что в переводе поэма выигрыла. А следующая и подавно:

В те годы происходили декады литературы. На казахскую декаду приехал акын Нурлыбек Баймуратов. Он привёз в столицу поэму «Пою тебя, Москва» или что-то в этом роде. Добрейший Игорь Базаров из «Литературки», рано умерший мой покровитель, велел поэму перевести, однако из 500 строк сделать штук восемьдесят. И главное – сроку давался день. Я довольно хорошо справился с задачей. В газете, прочитав перевод, попросили только приписать ещё две строфы о дружбе русского и казахского народов. Эти две строфы и были процитированы в ближайшей передовице: «Как хорошо сказал акын Нурлыбек Баймуратов»...

[an-net.livejournal.com]

слушай, я всегда считала, что дагестанского народа нет. Есть сотни мелких народностей, живущих в дагестане. Мой одногруппник говорил: Я из Дагестана. Но на вопрос о национальности как раз рассказывал, кто где там живет, и кем является.

[jenya444.livejournal.com]

Ну я-то точно небольшой специалист по Дагестану. Вот филистимлян нынче нет - это да. А какие ребята были, Голиаф, Далила, один к одному.

[la-belaga.livejournal.com]

Когда узнаешь что-то о человеке, обычно он становится ближе, понятнее, даже любить его начинаешь.
Конечно, если информация достоверная, не глупые сплетни, которые заполоняют сегодня ТВ.
Иногда, в силу каких-то, порой совершенно случайных причин, кто-то из публичных людей не особо тебе приятен. И неожиданно в какой-то передаче, статье и пр. он вдруг раскрывается перед тобой совсем по-новому и начинаешь сердечно его воспринимать.
К Гамзатову, по почти полному отсутствию у меня информации, отношение было безразлично-нейтральным. А сейчас, благодаря вам, увидела в нем и поэта, и человека. Спасибо!

[jenya444.livejournal.com]

Когда узнаешь что-то о человеке, обычно он становится ближе, понятнее, даже любить его начинаешь

Согласен, у меня точно так же. Появляется какой-то образ, а Данелия так живо написал, симпатично.

[irene221b.livejournal.com]

Не знаю, сколько в стихах от него, а сколько от переводчика, но в прозе - автобиография и публицистика - он казался очень остроумным и умным человеком. Впрочем, и в прозу эти качества могли принести переводчики.

А насчет народа - он себя вроде бы называл аварцем, если мне не изменяет память. И в Дагестане да, множество разных языков, причем иногда совершенно не родственных лингвистически.

[jenya444.livejournal.com]

Мне уже посоветовали почитать "Мой Дагестан" Гамзатова. Мне кажется, прозу сложнее облагородить до неузнаваемости. А стихи - запросто. Посмотрел в интернете - аварец, да. На эту тему его же байка:

Нашему секретарю обкома партии доставили учебник по истории из одной соседней республики. Читает: “Дикие аварские племена в древние времена напали на столицу нашей республики и сожгли-разгромили...” Секретарь берет междугородный телефон и говорит партийному секретарю этой республики: “Дорогой и многоуважаемый! Зачем обижаете наш маленький, но так превелико почитающий всех своих соседей, даже вас, братья вы наши!” Слышит в ответ — назидательное: “Э-э, тоже дорогой и уважаемый! Мы еще больше чтим и ценим своих соседей, но у истории, как абсолютно правильно учит нас партия и особенно ее руководители, свои законы: она сумма фактов, был набег, так и печатаем!” Наш секретарь тогда воскликнул: “Если история, как это справедливо учит нас партия и тем более ее руководители, сумма фактов, так почему не напечатали, как было на самом деле: мы трижды нападали на вашу столицу — и совсем не зря! Трижды, дорогой и многоуважаемый! Трижды!

[jenya444.livejournal.com]

P.S.
С днем рождения :)