Возвращение
Dec. 19th, 2025 04:35 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444Примерно в это время в конце 1986 года Сахарова вернули из ссылки. 15 декабря на квартире Сахарова устанавливают телефон, 16-го ему звонит Горбачёв. 23-го Сахаров и Боннэр приезжают в Москву на поезде. Из воспоминаний Е.Л.Фейнберга:
Узнав горьковский номер телефона - 2669560 - я, смеясь от счастья, позвонил А.Д. Спросил: "Когда же вы приедете?" Он ответил: "Елене Георгиевне нельзя выходить, если мороз ниже минус 10°. Вот обещают в понедельник потепление. Если так и будет — приедем во вторник утром". Повторяя какие-то полуосмысленные слова, я, уже в шутку, сказал: "Андрей Дмитриевич, а вы помните? Во вторник в 3 часа, как всегда, семинар. Ну, ладно, не принимайте всерьез, вы будете измучены, и вообще будет не до того". ... "Но А.Д. заявил, что поедет в ФИАН. Ничего не зная об этом, я пришел в Отдел в 2.30 и застал коридор, гудящим от невероятной новости: А.Д. уже здесь, в своей комнате, где на двери висела та же картонная табличка с его именем (уже пожелтевшая за семь лет), что была до его ссылки. Стоял тот же старинный резной письменный стол, который перешел к нему после смерти Игоря Евгеньевича. Мы обнялись и в том же состоянии радостного возбуждения я повел его в конференц-зал института на семинар, где уже собралось много людей. Все уже знали и встретили А.Д. аплодисментами. Он сел на свое обычное место, а я как председательствующий стал говорить нечто беспорядочное. Начал, напомнив фразу, которую вразнобой произносят на сцене артисты, изображающие толпу и ее говор: "Что говорить, когда нечего говорить". "
Мой иерусалимский шеф случайно попал на этот семинар. Он уже был в отказе, поэтому были сложности с посещением семинаров, но как-то удалось. Он пришёл, смотрит - все как-то шушукаются и перешептываются. Спросил - оказалось, что утром того дня Сахаров вернулся из ссылки, приехал поездом в Москву. И собирается придти на семинар. И вот вошел Сахаров, поздоровался за руку с какими-то людьми, сел. Вышел Гинзбург, сказал примерно следующее. "Сегодня у нас особый день, уникальное событие, после долгого отсутствия на нашем семинаре присутствует Андрей Дмитриевич Сахаров. Я так волнуюсь, что больше ничего сказать не могу". И сел. После этого начался семинар.
"В декабре 1974 года Борис Биргер нарисовал наш с Люсей двойной портрет".
Узнав горьковский номер телефона - 2669560 - я, смеясь от счастья, позвонил А.Д. Спросил: "Когда же вы приедете?" Он ответил: "Елене Георгиевне нельзя выходить, если мороз ниже минус 10°. Вот обещают в понедельник потепление. Если так и будет — приедем во вторник утром". Повторяя какие-то полуосмысленные слова, я, уже в шутку, сказал: "Андрей Дмитриевич, а вы помните? Во вторник в 3 часа, как всегда, семинар. Ну, ладно, не принимайте всерьез, вы будете измучены, и вообще будет не до того". ... "Но А.Д. заявил, что поедет в ФИАН. Ничего не зная об этом, я пришел в Отдел в 2.30 и застал коридор, гудящим от невероятной новости: А.Д. уже здесь, в своей комнате, где на двери висела та же картонная табличка с его именем (уже пожелтевшая за семь лет), что была до его ссылки. Стоял тот же старинный резной письменный стол, который перешел к нему после смерти Игоря Евгеньевича. Мы обнялись и в том же состоянии радостного возбуждения я повел его в конференц-зал института на семинар, где уже собралось много людей. Все уже знали и встретили А.Д. аплодисментами. Он сел на свое обычное место, а я как председательствующий стал говорить нечто беспорядочное. Начал, напомнив фразу, которую вразнобой произносят на сцене артисты, изображающие толпу и ее говор: "Что говорить, когда нечего говорить". "
Мой иерусалимский шеф случайно попал на этот семинар. Он уже был в отказе, поэтому были сложности с посещением семинаров, но как-то удалось. Он пришёл, смотрит - все как-то шушукаются и перешептываются. Спросил - оказалось, что утром того дня Сахаров вернулся из ссылки, приехал поездом в Москву. И собирается придти на семинар. И вот вошел Сахаров, поздоровался за руку с какими-то людьми, сел. Вышел Гинзбург, сказал примерно следующее. "Сегодня у нас особый день, уникальное событие, после долгого отсутствия на нашем семинаре присутствует Андрей Дмитриевич Сахаров. Я так волнуюсь, что больше ничего сказать не могу". И сел. После этого начался семинар.
"В декабре 1974 года Борис Биргер нарисовал наш с Люсей двойной портрет".
