Корчной - Фишер, 1977
Dec. 9th, 2021 07:23 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jenya444Летом 1977 года во Франции Корчной победил Полугаевского со счётом 8.5:4.5 и вышел в финал претендентских матчей. Видео-ролик с матча показывает, что Корчной играл без флага. По настоянию Батуринского, Полугаевский перед первой партией не пожал руку Корчному и проиграл. То же самое повторилось во второй партии. В третьей соперники обменялись рукопожатиями, но Полугаевский опять проиграл.
После этого матча в сентябре у Корчного было большое турне по США. Перед турне газета New York Times опубликовала сенсационный материал: Корчной собирается вести переговоры о матче с Фишером. Вот отрывок:
September 1, 1977
Korchnoi Seeks Chess Match With Fischer
Victor Korchnoi, a Soviet defector who is the world's No. 2 ranked chess player, showed up at the 100th birthday party of the Manhattan Chess Club yesterday and announced he would soon “go to California” to arrange a match with Bobby Fischer, who vanished from public view shortly after winning the world championship in 1972.
Mr. Korchnoi blew out the 100 candles on a cake at the club, which once boasted Mr. Fischer as a member. Mr. Korchnoi is starting a 21‐day tour that will take him to five United States cities to play exhibitions matches against 40 players at a time.
He defected from the Soviet Union in July 1976 while in the Netherlands during an international chess tournament and sought and received political asylum there.
At a news conference at the chess club's headquarters yesterday, Mr. Korchnoi, who is 46 years old, said he thought “it is time for Fischer to get back into competition,” but discounted reports that a $3 million match had been arranged by his West German sponsor, Wined Hilgert, Mr. Fischer dropped out of international competition after chess officials refused conditions he set for a championship match in 1974. He also forfeited his title.
“Everything is true except the money,” Mr. Korchnoi said. “It is a so-called canard.”
Вот как пишет об этом сам Корчной - из книжки "Шахматы без пощады":
" ... Уже с начала 1977 года со мной стал заговаривать один из ведущих шахматных меценатов Западной Германии Вильфрид Хилгерт. У нас было несколько встреч, и, наконец, накануне матча с Полугаевским мы заключили с ним контракт. Согласно договору, начиная с 1 октября я должен был работать у него в клубе «Кельн-Порц». Контракт был на два года, но при случае, объявив за два месяца об уходе, я мог прервать действие контракта. Ежемесячно я должен был получать 2500 марок, должен был появляться в клубе минимум раз в неделю и играть за клуб в «Бундеслиге». Других обязанностей мне контракт не предусматривал. Трудно сказать, почему я принял это предложение. Вероятно, я не был уверен, что мне удастся высоко подняться по шахматной лестнице, и я таким образом гарантировал свой заработок независимо от успехов. В то время, как Хилгерт чутьем понял, что я двигаюсь вперед и вверх и он заработает на мне. Газеты писали, что я призван сделать Кельн-Порц шахматной Меккой…
Мне предстояло теперь готовиться к матчу со Спасским, а я вместо этого отправился на гастроли в США. Мое турне по Америке было организовано шахматным деятелем Стюартом Морденом. Я начал свои выступления в Чикаго, постепенно добрался до Калифорнии, а потом через Нью-Орлеан вернулся в Нью-Йорк. И везде, где я останавливался, везде следовал за мною, интересовался мною Роберт Фишер. Он звонил, его узнавали по голосу, спрашивали, кто звонит. Он отвечал — аноним. Так было и в Чикаго, и в Денвере, и дальше. Но вот, наконец, я в Лос-Анджелесе. Звонки прекратились. У знакомых я узнал телефон секретарши Фишера МакКерроу и позвонил ей. Я сказал, что хочу встретиться с Фишером. «Это невозможно», — ответила она. Я решил взвалить всю ответственность на себя: «Как, я пересек всю Америку ради того, чтобы встретиться с ним!» «Ну, подождите тогда». Она позвонила довольно скоро: «Завтра приезжайте в Пасадену на такую-то улицу. Там я работаю. Приезжайте к 12 часам, он туда придет».
К 12 часам, как самый пунктуальный швейцарец, я был на месте. Был теплый августовский день. В стране, где на вес золота каждая минута, я прождал американца 53 минуты! Наконец, он появился — в зимней шапке, с десятком книг подмышкой. Зачем зимняя шапка? Для камуфляжа… Думается, во всей Калифорнии не было сегодня второго такого типа — в зимней форме. А книги? Это — мне в подарок. Кажется, антиамериканские, антиобщественные взгляды в нем еще не окончательно сформировались. Но он их уже «нащупывал»: книжки были в основном о всееврейском заговоре против мировых держав. Прошло еще несколько лет, и этот еврей скатился к откровенному, неприкрытому антисемитизму…
Первое, что я почувствовал — что он ужасно одинок, нет ни мужчины, ни женщины, с кем он мог бы быть откровенен. Он был довольно открыт со мною. Но ему бы найти кого-либо, кто лучше владел бы тонкостями английского языка. Мы разговаривали с ним несколько часов. Он предложил пойти поесть. Выбрал ресторан, после еды заплатил за обоих. Потом, уже без шапки, гулял со мной по улицам еще пару часов. Мы беседовали о многом. Я был поражен его потрясающей шахматной памятью. Какой бы партии я ни коснулся, он отвечал моментально, как будто сам об этой же партии думал. Он ругал американскую шахматную федерацию, редакцию журнала «U.S. Chess Review», руководителя федерации Эдмондсона, называя их всех просоветскими. Смысл в этом был, но несколько поверхностный. Будучи советским гражданином, я был не в силах понять, что Советский Союз невероятно силен! А советская шахматная федерация узурпировала власть в ФИДЕ и ведет себя, как ее хозяин, нарушая законы и традиции этой организации. Все во всем мире, далеко не только шахматном, вынуждены считаться с этим бандитом! А зная, как все боятся советского диктата, я, может быть, и не решился бы на бегство! Нужно было много счастья, чтобы отстоять свое место в шахматном мире, как это мне удалось. Фишер восхищался моим поступком, но связать логически все звенья того, что творилось в шахматном мире, не мог.
А после появилась госпожа МакКерроу, и они вдвоем проводили меня к пяти часам в Лос-Анджелес, где через час я должен был начать беседу и сеанс. Я был полон впечатлений от дневной встречи и, конечно, кое-что рассказал любителям шахмат. В конце концов, пребывание Фишера в Пасадене, как я понимал, вряд ли было секретом для большинства жителей Лос-Анджелеса. Но Фишер рассудил иначе. На следующий день он прислал мне сердитое письмо, где предположил, что я работаю на советскую разведку. Мне было достаточно. Больше я с Фишером не переписывался, никаких дел не имел. И если мне задавали вопрос — не хотел ли бы я сыграть с Фишером — я отвечал и отвечаю, что кроме обязательных матчей на первенство мира предпочитаю встречаться за шахматной доской с людьми, которых уважаю… ..."
Ещё одно свидетельство:
"In September 1977 Fischer invited Korchnoi to visit him in Pasadena to discuss a possible match. Korchnoi went to see Fischer and, while they analyzed a lot of games together, the match idea never bore fruit. the following year (July 29, 1978) the Bloomington (Illinois) Pantagraph printed this: "He's [Fischer] a great player. he could beat anybody, including me and Karpov,” said Korchnoi, the self-exiled Russian who is challenging Karpov, representing the Soviet Union."
И, наконец, то самое письмо Фишера: http://chess-news.ru/node/23746
После этого матча в сентябре у Корчного было большое турне по США. Перед турне газета New York Times опубликовала сенсационный материал: Корчной собирается вести переговоры о матче с Фишером. Вот отрывок:
September 1, 1977
Korchnoi Seeks Chess Match With Fischer
Victor Korchnoi, a Soviet defector who is the world's No. 2 ranked chess player, showed up at the 100th birthday party of the Manhattan Chess Club yesterday and announced he would soon “go to California” to arrange a match with Bobby Fischer, who vanished from public view shortly after winning the world championship in 1972.
Mr. Korchnoi blew out the 100 candles on a cake at the club, which once boasted Mr. Fischer as a member. Mr. Korchnoi is starting a 21‐day tour that will take him to five United States cities to play exhibitions matches against 40 players at a time.
He defected from the Soviet Union in July 1976 while in the Netherlands during an international chess tournament and sought and received political asylum there.
At a news conference at the chess club's headquarters yesterday, Mr. Korchnoi, who is 46 years old, said he thought “it is time for Fischer to get back into competition,” but discounted reports that a $3 million match had been arranged by his West German sponsor, Wined Hilgert, Mr. Fischer dropped out of international competition after chess officials refused conditions he set for a championship match in 1974. He also forfeited his title.
“Everything is true except the money,” Mr. Korchnoi said. “It is a so-called canard.”
Вот как пишет об этом сам Корчной - из книжки "Шахматы без пощады":
" ... Уже с начала 1977 года со мной стал заговаривать один из ведущих шахматных меценатов Западной Германии Вильфрид Хилгерт. У нас было несколько встреч, и, наконец, накануне матча с Полугаевским мы заключили с ним контракт. Согласно договору, начиная с 1 октября я должен был работать у него в клубе «Кельн-Порц». Контракт был на два года, но при случае, объявив за два месяца об уходе, я мог прервать действие контракта. Ежемесячно я должен был получать 2500 марок, должен был появляться в клубе минимум раз в неделю и играть за клуб в «Бундеслиге». Других обязанностей мне контракт не предусматривал. Трудно сказать, почему я принял это предложение. Вероятно, я не был уверен, что мне удастся высоко подняться по шахматной лестнице, и я таким образом гарантировал свой заработок независимо от успехов. В то время, как Хилгерт чутьем понял, что я двигаюсь вперед и вверх и он заработает на мне. Газеты писали, что я призван сделать Кельн-Порц шахматной Меккой…
Мне предстояло теперь готовиться к матчу со Спасским, а я вместо этого отправился на гастроли в США. Мое турне по Америке было организовано шахматным деятелем Стюартом Морденом. Я начал свои выступления в Чикаго, постепенно добрался до Калифорнии, а потом через Нью-Орлеан вернулся в Нью-Йорк. И везде, где я останавливался, везде следовал за мною, интересовался мною Роберт Фишер. Он звонил, его узнавали по голосу, спрашивали, кто звонит. Он отвечал — аноним. Так было и в Чикаго, и в Денвере, и дальше. Но вот, наконец, я в Лос-Анджелесе. Звонки прекратились. У знакомых я узнал телефон секретарши Фишера МакКерроу и позвонил ей. Я сказал, что хочу встретиться с Фишером. «Это невозможно», — ответила она. Я решил взвалить всю ответственность на себя: «Как, я пересек всю Америку ради того, чтобы встретиться с ним!» «Ну, подождите тогда». Она позвонила довольно скоро: «Завтра приезжайте в Пасадену на такую-то улицу. Там я работаю. Приезжайте к 12 часам, он туда придет».
К 12 часам, как самый пунктуальный швейцарец, я был на месте. Был теплый августовский день. В стране, где на вес золота каждая минута, я прождал американца 53 минуты! Наконец, он появился — в зимней шапке, с десятком книг подмышкой. Зачем зимняя шапка? Для камуфляжа… Думается, во всей Калифорнии не было сегодня второго такого типа — в зимней форме. А книги? Это — мне в подарок. Кажется, антиамериканские, антиобщественные взгляды в нем еще не окончательно сформировались. Но он их уже «нащупывал»: книжки были в основном о всееврейском заговоре против мировых держав. Прошло еще несколько лет, и этот еврей скатился к откровенному, неприкрытому антисемитизму…
Первое, что я почувствовал — что он ужасно одинок, нет ни мужчины, ни женщины, с кем он мог бы быть откровенен. Он был довольно открыт со мною. Но ему бы найти кого-либо, кто лучше владел бы тонкостями английского языка. Мы разговаривали с ним несколько часов. Он предложил пойти поесть. Выбрал ресторан, после еды заплатил за обоих. Потом, уже без шапки, гулял со мной по улицам еще пару часов. Мы беседовали о многом. Я был поражен его потрясающей шахматной памятью. Какой бы партии я ни коснулся, он отвечал моментально, как будто сам об этой же партии думал. Он ругал американскую шахматную федерацию, редакцию журнала «U.S. Chess Review», руководителя федерации Эдмондсона, называя их всех просоветскими. Смысл в этом был, но несколько поверхностный. Будучи советским гражданином, я был не в силах понять, что Советский Союз невероятно силен! А советская шахматная федерация узурпировала власть в ФИДЕ и ведет себя, как ее хозяин, нарушая законы и традиции этой организации. Все во всем мире, далеко не только шахматном, вынуждены считаться с этим бандитом! А зная, как все боятся советского диктата, я, может быть, и не решился бы на бегство! Нужно было много счастья, чтобы отстоять свое место в шахматном мире, как это мне удалось. Фишер восхищался моим поступком, но связать логически все звенья того, что творилось в шахматном мире, не мог.
А после появилась госпожа МакКерроу, и они вдвоем проводили меня к пяти часам в Лос-Анджелес, где через час я должен был начать беседу и сеанс. Я был полон впечатлений от дневной встречи и, конечно, кое-что рассказал любителям шахмат. В конце концов, пребывание Фишера в Пасадене, как я понимал, вряд ли было секретом для большинства жителей Лос-Анджелеса. Но Фишер рассудил иначе. На следующий день он прислал мне сердитое письмо, где предположил, что я работаю на советскую разведку. Мне было достаточно. Больше я с Фишером не переписывался, никаких дел не имел. И если мне задавали вопрос — не хотел ли бы я сыграть с Фишером — я отвечал и отвечаю, что кроме обязательных матчей на первенство мира предпочитаю встречаться за шахматной доской с людьми, которых уважаю… ..."
Ещё одно свидетельство:
"In September 1977 Fischer invited Korchnoi to visit him in Pasadena to discuss a possible match. Korchnoi went to see Fischer and, while they analyzed a lot of games together, the match idea never bore fruit. the following year (July 29, 1978) the Bloomington (Illinois) Pantagraph printed this: "He's [Fischer] a great player. he could beat anybody, including me and Karpov,” said Korchnoi, the self-exiled Russian who is challenging Karpov, representing the Soviet Union."
И, наконец, то самое письмо Фишера: http://chess-news.ru/node/23746
