про Зельдовича

[jenya444]

traveller2 размышляет на тему советских физиков и их работы над оружием массового уничтожения. Говорит, что Френкель, Ландау "прозрели" к концу тридцатых.

Померанчук (он был одним из первых комсомольцев) прозрел намного позднее, в конце 1950х. Из мемуаров Андрея Дмитриевича Сахарова, создателя советской водородной бомбы, видно, что он считал, что делает святое дело где-то до 1960-61 гг. А потом понял и ужаснулся. К этому же времени относится начало его конфликта с Зельдовичем, который наряду с Сахаровым сделал Н бомбу для Сталина. У Зельдовича, по-видимому, не было сомнений в людоедской природе Сталина и созданного им государства. Но он считал, что пробить эту стену зла абсолютно невозможно, а поэтому и стараться нечего; лучше расслабиться и получать максимальное удовольствие от привилегированного положения. А Сахаров считал, что можно и нужно долбить ее - стену - пусть даже своей собственной головой. Их примирение произошло только перед смертью Зельдовича, после возвращения Сахарова из горьковской ссылки.

Несколько лет назад прочитал следующее про Зельдовича. Это из воспоминаний З.И. Фрейдиной о (муже) И. М. Лифшице:

Илья Михайлович был самодостаточным человеком, и друзей у него практически не было. Единственным человеком, который приходил к нам запросто, был Яков Борисович Зельдович. Они темпераментно обсуждали дела «в стране и в мире», во многом их взгляды сходились, иногда они спорили, но всегда доброжелательно. Однажды в октябре 1973 года Яков Борисович пришел очень мрачный, спросил: «Леля дома»?» – и прошел в кабинет, закрыв за собой дверь. (Илью Михайловича домашние звали Леля). Довольно скоро он ушел такой же мрачный. Илья Михайлович молчал несколько дней, а потом сказал, что Яша сообщил ему, что он узнал, наши собираются применить атомную бомбу в войне Судного дня против Израиля. Если это произойдет, то Яков Борисович покончит с собой, оставив письмо. Если он оставит письмо рядом с собой, то оно, конечно, исчезнет, поэтому он оставляет письмо Илье Михайловичу, а уж Илья Михайлович не даст ему затеряться. Но все обошлось благополучно, и письмо Яков Борисович забрал.



Ну и про возвращение Сахарова, раз уж зашла речь. Со слов бывшего шефа. Он случайно попал на исторический семинар в Фиане в конце 86го года. Пришел, смотрит - все как-то шушукаются и перешёптываются. Оказалось, что утром того дня Сахаров вернулся из ссылки, приехал поездом в Москву. И собирается придти на семинар. И вот вошел Сахаров, поздоровался за руку с какими-то людьми, сел. Вышел Гинзбург, сказал примерно следующее. Сегодня у нас особый день, уникальное событие, после долгого перерыва на нашем семинаре присутствует Андрей Дмитриевич Сахаров. Я так волнуюсь, что больше ничего сказать не могу. И сел. После этого начался семинар.