Два автопортрета

Ведь без соли человеку и дня не прожить,
но соль едка, жестка, её скопление – солончаки,
где нет ни птицы, ни былинки,
где мыслимы только умелая эксплуатация или сухая смерть.
Я не хочу сейчас говорить о солончаках, -
я хочу говорить о соли, о щепотке соли в супе.

Илья Эренбург

Реувен Рубин (Рубин Зеликович) родился в 1893 году в Галаце, в Румынии. Начал рисовать ещё в школе. В 1912 году отправился в Палестину, учился в Бецалеле, что-то у него там не сложилось, и Рубин переехал в Париж. В Париже в 1913—1914 годах учился в Школе Изящных Искусств и в Академии Коларосси. В 1914 году началась Первая мировая война, и возвращение в Палестину стало невозможным. Посетив в 1915 году Италию, художник отправился в Румынию, где работал с 1916 по 1920 год (с 1918 года — в Черновцах). Затем Рубин совершил путешествие в США, где прошла его первая крупная персональная выставка. В апреле 1923-го переехал в Палестину.

Никто не поддержал беседу на тему нового гордого жителя Палестины супротив сомневающегося галутного еврея. А между тем, два автопортрета Рубина, висящих в иерусалимском музее, являются потрясающей иллюстрацией к этой трансформации. Первый автопортрет написан в 1921м году (до переезда), а второй - в 1924м (после переезда).

Новости культуры

Хочется надеяться, что Гергиев не дирижировал Израильским Филармоническим 11го и 12го января не из-за Йоси Сарида или Галей Цаhаль, а потому, что поехал на похороны герцогини Yoko Nagae Ceschina. Дирижёру нашли замену, тётя говорит, что четвёртая симфония Шостаковича это нечто феноменальное. Как-то я её уже слушал и именно с Гергиевым, но это было давно, лет шесть назад. Впрочем, через неделю Гергиев и Мариинский оркестр привозят эту симфонию к нам. Мариинский театр вообще прибыл в Америку в полном составе.

Кроме Шостаковича нам будут играть Прокофьева. Кстати, о Прокофьеве. Эмиль Сутовский недавно устроил шахматную викторину. Один из вопросов формулировался так:

"Я имею право выражать свои чувства" - заявил Сергей Сергеевич. Однако, шахматисты с этим не согласились, и Сергей Сергеевичу, несмотря на свою исключительность, пришлось подчиниться. О чём шла речь, и кто такой Сергей Сергеевич?

Ответ можно найти в исторической статье на Чесспро о 12-м чемпионате СССР, который проходил осенью 1940 года. Оттуда:

Ботвинник: "Это был тяжелый турнир. Много участников, мало выходных дней. Большой зал консерватории обладает отличной акустикой. Зрители вели себя вольно, шумели, аплодировали, акустика только ухудшала дело. Передавали, что после какой-то победы Кереса С.С.Прокофьев бурно зааплодировал. Соседи по ложе сделали ему замечание. "Я имею право выражать свои чувства", – заявил композитор. Но доволен ли был бы мой друг Сергей Сергеевич, если бы он участвовал в трио и после исполнения скрипичной партии зрители аплодисментами заглушали его игру на фортепиано? А ведь положение шахматиста хуже: пианист под аплодисменты мог бы и сфальшивить, шахматист лишен этого права".