Детское и взрослое

Дочь отвыступала в театре, отыграла в школьном духовом оркесте и оттанцевала джаз-танец в студии. Из серьезного остался только муз. концерт (фортепьяно). Но я сейчас не о том. С самого начала года было известно, что в июне шестиклассники едут в поездку на три дня (две ночи). Девушка решительно заявила, что никуда не поедет. И действительно, даже ночевка у подруги в соседнем доме (sleepover) вызывала плаксивое настроение, куда уж там в поездку. Но две недели назад девушка собрала всю волю в кулак и решила ехать. Так что мы пока ужинаем в уменьшенном составе, и по части воспитания сыну приходится отдуваться за двоих. Приедет сегодня вечером. Жена вчера в магазине встретила маму одноклассницы, они полчаса жаловались друг другу на горькую судьбу, говорит - полегчало.

У сына в школе ставили мюзикл "Пиноккио". На ведущие роли (Буратино, лиса, кот, папа с мамой) - жуткий конкурс, было прослушивание. Когда туман рассеялся, выяснилось, что сыну досталась роль самого Пиноккио. Он ее трактовал в трагедийном ключе, обойдя комические моменты стороной: вошел в роль маленького бедного мальчика, которого обижают сильные мира сего. Ближе к концу есть сцена, где кот и лиса отбирают у Пиноккио последние деньги и грозят всякими ужасами. Там малыш достиг вершин трагедии, в зале раздались всхлипы. В какой-то момент он сквозь слезы звал на помощь "Papa! Help me, papa!" Хотелось встать и крикнуть "Юра, я здесь!"

Чтобы не завершать на трагической ноте, попытаюсь робко ответить на вот этот шедевр
Текст был записан примерно год назад, в период увлечения фильмом "Дети капитана Гранта".

(no subject)

Я гашу те заветные свечи,
Мой окончен волшебный вечер, -
Палачи, самозванцы, предтечи
И, увы, прокурорские речи,
Всё уходит - мне снишься ты -
Доплясавший свое пред ковчегом,
За дождем, за ветром, за снегом.
Тень твоя над бессмертным брегом,
Голос твой из недр темноты.

И по имени! Как неустанно
Вслух зовешь меня снова... "Анна!"
Говоришь мне, как прежде, - "Ты!".

13 мая 1963

Может мы бы и не знали, кому посвящено это стихотворение Ахматовой. Если бы не это письмо. Артур Лурье Анне Ахматовой:

25-III-63. Моя дорогая Аннушка, недавно я где-то прочел о том, что когда д'Аннунцио и Дузе встретились после 20 лет разлуки, то оба они стали друг перед другом на колени и заплакали. А что я могу тебе сказать? Моя "слава" тоже 20 лет лежит в канаве, т. е. с тех пор, как я приехал в эту страну. Вначале были моменты блестящего, большого успеха, но здешние музыканты приняли все меры, чтобы я не мог утвердиться. Написал я громадную оперу "Арап Петра Великого", и посвятил ее памяти алтарей и очагов. Это памятник русской культуре, русскому народу и русской истории. Вот уже два года, как я безуспешно стараюсь пронести ее на сцену. Здесь никому ничего не нужно и путь для иностранцев закрыт. Всё это ты предвидела уже 40 лет назад: "полынью пахнет хлеб чужой". Арап - мое второе большое сочинение на пушкинский сюжет; в Париже я написал "Пир во время чумы", оперу-балет, который был принят Opera перед самой войной, но не был никогда исполнен на сцене полностью, а только в отрывках. А вообще - живу в полной пустоте, как тень. Все твои фотографии глядят на меня весь день. Обнимаю и целую тебя нежно. Береги себя. Жду от тебя вестей. А.